К вопросам о самореализации

Объявление

Форум переехал ----> http://selfrealization.info

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Карл Ренц

Сообщений 1 страница 10 из 45

1

http://ganga.ru/img/author/renz.jpg

Карл Ренц: «Ты ничего не можешь сделать неправильно»



Карл Ренц: Что может сделать учитель?

К.: Речь идет о том, чтобы все, что проистекает из твоей «я»-идеи, распознать в качестве концепции. Это не может затронуть то, чем ты являешься.

Ты можешь заставить все появиться и вновь исчезнуть. Всегда остается что-то еще. То, о чем ты не можешь говорить. То, что находится до, после и между всеми концепциями. Эта первооснова Бытия, которую ты не можешь изучить и не можешь познать.

Ты являешься ею. Для этого тебе ничего не нужно делать. Тебе не нужно напрягаться, не нужно ничего терпеть, не нужно ничего отпускать. Каждое представление, каждая попытка что-то сделать для этого или отпустить, не может сделать тебя тем, чем ты являешься.

В.: Я побывала у многих учителей. Взаимоотношения учитель-ученик были для меня всегда самым важным. Я попалась на крючок концепции?

К.: Концепция исчезает. Для того чтобы осталось то единственное, что есть, исчезает все. Также представления о ценности, качестве или различиях.

Это единственная возможность для того, чтобы возник покой, который существует в отсутствии всякой концепции. К этому относится и отсутствие всякой идеи о взаимоотношениях учитель-ученик. Она точно так же фиктивна, как и идея того, что ты живешь. Только лишь с «я»-идеей появляется идея об учителе.

Если бы у тебя на самом деле было уважение к учителям, ты бы просто позволила им исчезнуть. Ты бы признала в учителях то, чем являешься ты. В этом моменте больше нет учителей и учеников. Это было бы уважением к тому, что есть. Этим ты бы сделала счастливыми всех учителей мира.

Мастер, который когда-либо сказал: поднимите меня до небес и постройте мне церковь – его никогда не было. Все говорили: забудьте меня, как только я уйду. Если вы хотите почтить меня, забудьте меня.

Но никто не выполнил этого. Вместо этого были взращены целые религии. Иисус никогда не говорил: учредите религию. Он сказал: пусть мертвые хоронят мертвецов.

В.: Ты хочешь внушить мне отвращение к учителям!

К.: Все, что ты делаешь, это: избегание пустоты. Для этого существуют различные техники. Ты принимаешь отношения учитель-ученик. Это твоя попытка заполнить пустоту. Это твоя попытка создать тому, что есть Я, противоположность – цель.

В.: Просто найти что-то важное.

К.: Это абсолютно неважно. «Я» - это только идея, только идея об отделенности. Этой идее требуется противоположность и вместе с этим - цель. Подходит любая цель, в том числе и цель, не иметь никаких целей.

Это тоже позволяет заполнить пространство пустоты. «Я» хитро на выдумки. Ты не можешь уйти от него. Оно прячется и в не-прятании. Действующий прячется позади не-действующего.

В.: Ну и что я могу сделать?

К.: То, чего ты не можешь сделать. Что при любых условиях полностью является тем, чем является? Что никогда не знает изменений в себе? Что самое основательное из всего, что существует? Что такое эта первооснова, которая всегда должна присутствовать, чтобы познающий и познание вообще могли существовать?

Что такое эта сущность, которая всегда пребывает в покое, которая никогда не движется? В которой просто появляется и исчезает различная информация? Скажи мне: для того, чтобы ты могла стать тем, что является Постоянным, что больше не приходит и не уходит, - для этого должно что-то случиться? Ты должна что-то делать для этого? Что-то познать? Или это находится здесь - с познанием и без него?

В.: Возможно. Если тебе доведется повстречать другого учителя, который тоже постиг это, вам будет нечего рассказать друг другу.

К.: Тогда произойдет то же, что и сейчас. Потому что как раз с ним я и говорю. С твоей точки зрения это может выглядеть так, словно здесь сидит тот, кто говорит, а там сидит тот, кто слушает. Но это одно и то же Бытие.

В этот момент оно познает себя как познающего, как опыт познания и как познанное. То, что между ними есть разделение, - фикция. Все остальные фикции возникают из-за того, что эта фикция считается реальной. Вопрос смысла или бессмыслицы так же относится к этому. Источнику, Бытию этот смысл не требуется.

В.: Это похороны учителя.

К.: Чем больше ты познаешь это как единственную реальность, тем больше будет похоронено. Будет похоронено все, чем ты не являешься.

Все большее количество будет падать в могилу несущественности. Все большее количество веры отпадет. Поскольку ты познаешь: все, во что ты должен или можешь верить, не может быть Бытием.

В.: Но учитель ведь помогает мне распознать это!

К.: Ты полагаешь, что у него есть морковка, за которой ты пробегала всю свою жизнь. И когда ты будешь готова, он преподнесет ее тебе на блюде. И когда ты ее слопаешь, можно будет расслабиться, потому что тогда ты будешь просветлена.

Все это часть выдумки. Пробуждение от индивидуального сознания к космическому – это часть выдумки. Когда ты думаешь: да, теперь это Реальность, и я являюсь этим – это выдумка.

В.: Но если с этим пробуждением связан экзистенциональный ужас?

К.: Все является частью сна. В том числе и тот, кто ужасается. То, чем ты являешься, не может быть изменено или затронуто всем этим. Оно всегда было тем, чем было.

В.: И только, когда я это обнаружу, ужас исчезнет?

К.: Тогда больше не будет того, кто может испугаться.

В.: И тогда это хорошо?

К.: Тогда это не хорошо, не плохо, а так, как было всегда. В этом нет ничего нового. И когда тебя кто-нибудь спросит: «Как дела?», ты скажешь: «Как всегда». И тогда учитель похлопает тебя по плечу и поставит тебе отлично.

Вопрос: Верно ли, что учитель может привести ученика к единому сознанию?

Карл: Это неважно. Оттуда, куда ты можешь войти, ты точно так же можешь вывалиться. Может случиться так, что на определенное время представление о двойственности исчезнет, возникнет единство. Но из этого единства всегда вновь появляется двойственность.

В.: Мне просто кажется интересным, что благодаря упражнению или учителю можно получить такой опыт.

К.: Куда бы ни привели тебя усилия, техники и учителя, ты снова вывалишься.

В.: Мой духовный учитель сказал: ты можешь уже сейчас испытать единое сознание, которое каждый познает после смерти.

К.: То, что он, вероятно, имеет в виду, это: то, что есть после смерти, было уже и тем, что ты познал в жизни, а именно, единством, которое возникает снова и снова. В смерти тело распадается, и сознание тела переходит в единое сознание. Но это все еще сознание. И все, что происходит в сознании, не может сделать тебя тем, чем ты являешься.

Переживание единста или переживание осознанности – всего лишь переживания. Они в любом случае могут показать тебе, что ты – то, что переживает опыт. И что то, что переживает, никогда не может быть пережито.

Любые опытные переживания, в том числи смерти и жизни, мимолетны. Они приходят и уходят. То, чем ты являешься, не приходит и не уходит. Ты – Источник. Вся феноменальная жизнь – это отражение.

В.: Это я, как мне кажется, уже однажды пережил.

К.: Это невозможно пережить. Глаз не может увидеть сам себя. Восприятие не может воспринять само себя. Все, что воспринимаемо, не есть то, что есть восприятие.

В.: Но с тобой же так однажды тоже было? Было же внезапное познание?

К.: Это было простое «ага!».

В.: Да, именно.

К.: «Ага!» значит, что то, что воспринимается, не может быть тем, что воспринимает. И что в том числе воспринимающий, Карлуша, есть только часть воспринимаемого.

Но до Карлуши существует то, что на самом деле существует, - и это непереживаемо. Непознаваемое и непостижимое, абсолютное отсутствие «я» и отсутствие желания всегда здесь, что бы ни происходило, и это то, что есть ты. Все, что возникает перед тобой, есть лишь отражение твоего Бытия. То, чем ты являешься, есть Сущность всего. Но это непереживаемо.

В.: Значит, толку в этом нет. Я имею в виду - то, что непереживаемо, не может доставить удовольствия.

К.: Это полное отсутствие привлекательности для феноменального.

В.: Да, я это заметил. Частично.
Интерес к поверхностным феноменам ослабевает.
Это такое развитие, может быть, своего рода предварительное условие для «ага!».

К.: Нет, это не предварительное условие. Это сама необусловленность.

В.: Не предпосылка?

К.: Это не имеет предпосылок.

В.: Тогда учитель мне тоже не нужен.

К.: Тогда учитель кому не нужен?

В.: Прошу прощения?

К.: Кто тот, кому не нужен учитель?

В.: Кто? Что?

К.: Ты ничего не можешь сделать. Во сне могут возникнуть ученик и учитель. Возможно, ученик думает, что он чему-то научился. Но все, что может произойти в этих отношениях, это то, что оба прекращают существовать. Ученик и учитель исчезают. Остается то, чем жизнь и реальность являются в себе. Абсолютное Бытие.

В.: Да, и что же это за учитель, который исчезает?

К.: Это может быть личный учитель.

В.: Но он что, здесь только для того, чтобы исчезнуть?

К.: И вся жизнь – это учитель.

В.: Но и это тоже исчезает? В «ага!»-переживании?

К.: Все, чего не существует, исчезает.

В.: Люди, которые пришли к Рамане или другим мистикам, пережили эту Недвижимость. Они попробовали ее на вкус. И хотели, чтобы этот вкус был с ними всегда.

Они садились рядом и медитировали. Я просто не верю, что это неважно, прилагаешь ты усилия или нет. Ты это так представляешь, словно ничего нельзя сделать ни для способствования, ни препятствования этому. Однажды это внезапно нападает.

К.: Нет, это ни на кого не нападает. Эта Недвижимость, эта основополагающая Осознанность ничем не обусловлена. Все, что происходит во времени, не может оказать на нее воздействие. И случится ли это, когда и как, абсолютно не зависит от того, что происходит во временной плоскости.

Поэтому любой поступок, любое действие, любое понимание или не-понимание бесполезно. Это не имеет никакого значения для этого маленького «ага!»: для осознавания Абсолюта.

В.: Для индивидуальной жизни это явно имеет большое значение.

К.: Ты надеешься на преимущество. Это не преимущество. Ты надеешься уйти от себя. Это невозможно. Ты хотел бы найти выход. Его нет. Тому, что есть, не нужен выход, и его никогда не будет. Потому что то, что есть, есть сейчас и есть вечно. Бесконечно. Ты не можешь подойти к этому и не можешь отдалиться.

В.: Но немного работы или подготовки все-таки делает тебя уже готовым к подобному переживанию или, если угодно, не-переживанию. Например, иметь возможность вообще воспринимать то, о чем ты говоришь. Эта возможность приятия ведь не существует изначально.

К.: Приятие исходит не из того, чем ты себя считаешь, а из все того же Источника, как и неприятие. Способен ты это принять или нет, не в твоих руках. У тебя может сложиться ощущение, что ты это выработал.

В.: Точно.

К.: И тем не менее я знаю с абсолютной уверенностью, что не ты выработал это. Приятие – это спонтанное явление.

В.: Может быть, но тому, чтобы это явление заявило о себе спонтанно, можно же наверное поспособствовать.

К.: Ни одно усилие не поможет. Не существует подготовки и доработки.

В.: Однако, книга «Deep sharing» Пола Лоуи показалась мне очень полезной.

К.: Здорово. Звучит хорошо.

В.: Это глубокое откровение о чувствах.

К.: Это «Sheep sharing»?

В.: Нет, «Deep sharing».

К.: Но ведь «Sheep sharing» означает «стричь овец»?

В.: Нет, нет, «Deep sharing». «Deep sharing» означает «разделить глубину».

К.: Разделить глубину? Ножом разделить? Так, чтобы получилось две глубины?

В.: Не раз-делить. По-делиться. Он делится своими чувствами, делится с другими, всеми чувствами, в том числе и теми, которые причиняют боль.

К.: Коротко их подстригает.

В.: Он открыт и честен. И, между прочим, так быстро не уходит от темы.

К.: Вместо этого уходит медленно. Как с тупым ножом. Чтобы было больно. Медленно выдирать волосы. Это и есть «Deep sharing»? Я правильно понимаю?

В.: Нет. Абсолютно нет.

К.: Нормальную Sheep sharing делают острым ножом, чтобы дело шло быстрее.

В.: Значит, существует еще одна полная смысла подготовка! Затачивание ножа!

К.: В итоге все волосы исчезают. Ты гол. Больше ничего нет.

В.: Благодаря хорошей подготовке.

К.: Ты меня победил. Есть еще вопросы, на которые я не могу ответить?

Вопрос: Иногда у меня возникает такое чувство: именно сейчас происходит прорыв, вот оно, наконец-то!

Карл: «Я никогда не был так близок к себе, как вчера вечером».

В.: Примерно так.

К.: А затем ты по возможности хочешь удержать эту погруженность или близость. Это желание удержать снова разрушает ее. И все, что остается, это желание.

В.: Да, тогда я испытываю разочарование.

К.: Раз-очарование было бы концом чар. Это то, что ты, собственно говоря, ищешь: абсолютное разочарование, которое позволит тебе полностью прекратить поиски. Но раз ты здесь сидишь, ты все еще очарован.

В.: Я сижу здесь, чтобы несколько ускорить дело.

К.: Каждый, кто думает, что он обретет себя скорее здесь, чем где-либо еще, заблуждается.

В.: Значит, мне не нужно сюда приходить! Тогда я могу делать то, что мне хочется.

К.: Ты никогда не можешь делать то, что тебе хочется.

В.: У меня здесь другой опыт.

К.: Потому что в тебя играют. Ты – беспомощность и бессилие. Нет Второго, чью судьбу ты имел бы возможность решать. Нет Бытия, которое бы имело власть над другим Бытием. Всесилие Бога – это полное бессилие. Всесилие означает быть тем, что есть.

В.: Тогда я могу усесться дома и больше вообще ничего не делать.

К.: Хорошо. Только как-нибудь сюда загляни еще раз и расскажи, как это было. И, прежде всего, получилось ли у тебя.

В.: Честно говоря, я уже попробовал. Это тяжело.

К.: Каждый пробует это, ни у кого не выходит.

В.: Невозможно ничего не делать?

К.: Можно только ничего не делать. Ты ничего не делаешь. Все происходит само!

В.: Значит, я не могу сделать ничего неправильного.

К.: Все, что ты делаешь, это именно то, что надо. Ты ничего не можешь сделать неправильно, потому что ты никогда ничего не сделал или не мог бы сделать. Это свобода! Свобода от деятеля, от некой личности, которая когда-либо что-то сделала или могла бы сделать.

В.: Тогда кто делает войну?

К.: Ты! Кто еще?

В.: Что?

К.: Ты несешь ответственность.

В.: Но ты ведь только что сказал...

К.: Раз существуешь ты, существуют война и мир. Ты источник того и другого. Ты отвечаешь за все, что есть.

В.: Отвечаю за все?

К.: Потому что ты есть то, что есть.

В.: Прости, ты с кем сейчас разговариваешь?

К.: Я говорю с самим собой.

В.: Слава Богу.

К.: Как всегда. Я всегда говорю с тем, что понимает, - никогда с тем, что не понимает. Разве это не само собой разумеющееся?

В.: Нет.

К.: То, что есть всегда, это. Что говорит, что слушает, что молчит...

В.: Значит, я сам себя и слушаю?

К.: Ты можешь слушать только сам себя. Говорит только , и только Яможет себя слушать.

В.: И в чем суть всего этого?

К.: В самопознании.

2

http://sovremennik.ws/uploads/posts/1198370475_4.jpg      http://s2.uploads.ru/t/E3t79.jpg



ПРОСВЕТЛЕНИЕ  И ДРУГИЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ (ВИДЕНИЕ СКВОЗЬ ИЛЛЮЗИЮ ОТДЕЛЕННОСТИ)



ЧТО, СОБСТВЕННО ГОВОРЯ, ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?



Вопрос: Здесь что-то происходит. Что-то передается, с помощью слов и без слов. Что-то заражает и остается.

Карл: На какое-то время твой защитный панцирь, фильтр твоих представлений исчезает. Остается только незнание. Обнаженность, свободная от всякого определения того, чем ты являешься. И эта обнаженность остается. Она осознает сама себя. В ней не может удержаться ни одна идея. Она вибрирует в словах, стирает твои представления, по крайней мере на время, пока те не появятся снова. И через некоторое время ты можешь осознать, что идеи — это всего лишь идеи.

В.: И от этого осознания есть какая-то польза?

К.: Нет, никакой, если остается осознающий.

В.: Верно. Осознающий — это я: это же мне хотелось бы, чтобы в этом была какая-то польза.

К.: С этим ничего не поделать. Осознающий умирает только тогда, когда это случается. Это называется Милостью. Осознающий отступает с еле слышным «аса», поняв, что с тем, чем ты являешься, никогда ничего не может случиться.

В.: Никогда ничего не может случиться — но разве обнаженность не означает уязвимость?

К.: Да, защитного панциря больше нет. Самореализация означает абсолютную беззащитность. Ты сопереживаешь всему, что возникает в твоем восприятии. Ты больше не можешь сказать «нет» чему бы то ни было. Ты полностью являешься тем, что познаешь. Ты полностью являешься тем, что находится в твоем восприятии. Здесь нет разделения на воспринимающего и воспринимаемое.

В.: Звучит впечатляюще.

К.: Многие из тех, кто испытывает это, но не понимает этого, оказываются в психиатрической больнице. Больше нет фильтра «я». Вся информация внешнего мира вливается неотфильтрованной. И говорим мы здесь об этом на тот случай, если это произойдет. Чтобы ни у кого не поехала крыша.

В.: Или для того, чтобы мы хотя бы знали, почему она поехала.

К.: Я могу только указать на то, насколько глупо с этим бороться. В защитном панцире «я»-мышления имеется представление о том, что есть что-то еще помимо тебя. Что есть кто-то, с кем может что-то случиться. Но ты есть то, что существует без второго. И все, что касается тебя, все, что ты переживаешь, есть ты сам. Это и есть самореализация.

В.: И только защитный панцирь мешает ей?

К.: Да, и я не могу снять его с тебя. Ведь это бы еще и означало, что с тобой что-то не так. Но нет ничего ненормального в том, чтобы иметь панцирь, пока он есть. Когда-нибудь он отвалится. Самое позднее — со смертью. Он мог бы отвалиться уже сейчас. Тогда бы ты увидел, что ты не можешь защищать себя.

В.: Иногда я это вижу.

К.: Например, когда ты влюбляешься. Ты не можешь принять решение, влюбиться или не влюбиться. Это просто происходит. Ты беззащитен. Чувство полного пребывания в любви и полной беззащитности — твое естественное состояние.

В.: Но это то состояние, которое я могу отчетливо испытать.

К.: И ты, если так должно быть, испытаешь его уже не относительно, а абсолютно. Это значит: больше не будет того, кто испытывает это состояние. Никто бы и не смог его вынести. Это сопереживание, в котором все вливается в твое осознание и в твой эмоциональный мир, — для «я» невыносимо. Но для Я оно абсолютно естественно.

В.: Однако звучит напрягающе.

К.: Когда нисходит Милость, возникает Пустота, в которой больше не может быть личности. С этим осознанием вспыхивает адское пламя, в котором маленькое «я» существовать не может.

В.: Ты сказал «адское пламя»?

К.: Назови это Милостью или адским пламенем. Никто не может предотвратить этого и никто — способствовать. Милость — это тайна, и действует в мистической сфере. Необусловлено, неконтролируемо.

В.: Однако присутствие на сатсанге вызывает ее к действию?

К.: Или не вызывает. Присутствие не является условием. Сатсанг не является условием. Не существует условия. Но возможность всегда остается.

В: Я только заметил, что с тех пор, как стал чаще бывать на сатсангах, у меня начались проблемы со сном.

К.: На других я действую, как снотворное. Но если должно случиться так, что посредством бессонницы ты узнаешь, чем являешься — а ты являешься Бессонницей в себе! — тогда это произойдет таким образом. То, чем ты являешься, никогда не пробуждается и никогда не спит. Сон и бодрствование возникают в этом как состояния. Но то, чем являешься ты, не знает сна. Это осознавание никогда не спит и всегда полностью присутствует, даже в глубоком сне. Если бессонница — твой путь к этому никогда не спящему осознаванию, замечательно!

В.: Но у меня начинаются головные боли...

К.: А почему тебе должно быть легче, чем мне? У меня были пять лет мигреней, бессонница. Я все время погружался в какофонию света и редко возвращался в нормальное состояние. Когда энергия высвобождается, такое может случиться.

В.: Звучит очень заманчиво.

К.: Бессонница, электрические вспышки, голова — гудящий вдали колокол, болевые бури, цирковое представление. Сознание — это чистая энергия, и оно пробуждается в каждой клетке, в голове, во всем теле. Это адское пламя. Потому что тело паникует, когда ментальный мир разлетается на части. Все должно уйти. В тебе просыпается абсолютный ум, и тут энергия не может дремать. Из-за явлений света это было названо просветлением. Материя и антиматерия сливаются и становятся Осознанностью. Происходят ядерные реакции, как на солнце. Воистину ты становишься ядерным реактором!

В.: Раньше я был против атомной энергии.

К.: А теперь ты, возможно, сохранишь спокойствие, так как знаешь, что означают эти симптомы. Это лишь сопутствующие эффекты. Покой и Безмолвие всегда здесь. Недвижимость — это Источник.

В.: Но тогда, может быть, мне достаточно сохранять недвижимость?

К.: Чем недвижимее ты будешь, тем сильнее процессы.

В.: Тогда нет выхода.

К.: Не из твоего собственного реактора.

В.: Ты сказал, у него нет защитной оболочки?

К.: Если на то пошло, у него нет и оператора. .........

3

http://s3.uploads.ru/EJwU9.jpg

продолжение......


Я - БЫ  ХОТЕЛ  СТАТЬ  ПРОСВЕТЛЕННЫМ  :crazyfun:



Вопрос: Даже если это звучит старомодно, мне бы хотелось стать просветленным.

Карл: Мне только остается пожелать тебе удачи.

В.: Что это значит? Это бессмыслица — такое желание?

К.: Нет, не бессмыслица, только немного ментального обмана.

В.: Я думаю, это немного больше.

К.: Просветление и не-просветление — это понятия. Просветление — просто концепция в бесконечном ряду концепций об улучшении себя или нахождении себя подлинного, или приобретении счастья.

В.: И что здесь не так?

К.: В этом нет необходимости. Потому что никогда не было никакой нужды для кого бы то ни было стать просветленным.

В.: Сомневаюсь в этом.

К.: Кто тогда хочет стать просветленным?

В.: Как было сказано: - я.

К.: Значит, «я» хочет просветлиться?

В.: Конечно. Это запрещено?

К.: С точки зрения электробезопасности однозначно.

В.: Прошу прощения?

К.: Крайне сомнительно, чтобы «я» могло выдержать эту энергию. В этой абсолютной энергии бытия, которая становится неописуемым светом, «я» сгорает. Оно лопается. А остатки испаряются. Если прогнать десять тысяч вольт через электрическую лампочку, каково придется лампочке?

В.: У нее будет оргазм.

К.: Который она, правда, уже не заметит.

В.: Это что, означает, что я слабая лампочка?

К.: Что ты имеешь в виду, говоря «я»?

В.: Свою личность. Себя. То, что сидит перед тобой. То, чем я являюсь.

К.: Тому, чем ты являешься, не требуется просветление. Оно никогда не пребывало в затемнении.

В.: Хорошо, оставим понятие «просветление». Назовем это «пробуждением».

К.: Пробуждения этому тоже не требуется. Потому что то, чем ты являешься, никогда не спало. Оно не знает сна и бодрствования. Бодрствование и сон возникают в нем. Пробужденного или спящего тоже не существует. Никакого просветленного или того, кто бы нуждался в просветлении. Это только идеи. Они не имеют значения. Они возникают и снова исчезают в том, что ты есть.

В.: Но чтобы это увидеть или понять, должен же я испытать своего рода пробуждение!

К.: Я не нуждается в пробуждении. В тот момент, когда ты есть то, что ты есть, лампочке больше нет места. Она сгорела, испарилась, исчезла. Словно ее никогда и не было. И в этом-то весь юмор: ее действительно никогда не было. Потому что где есть то, что есть, нет ничего другого кроме того, что есть.

В.: Где... то... что! Хорошо, где «я»?

К.: Ты сгорел, испарился, исчез. По меньшей мере так кажется. На самом деле тебя и раньше не было. И после тебя тоже не будет.

В.: Значит, «я» должно исчезнуть?

К.: Как может исчезнуть то, чего никогда не было?

4

http://s2.uploads.ru/t/51GER.jpg

продолжение......

НИКТО
НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРОСВЕТЛЕННЫМ

Вопрос: Может ли тот, кто однажды стал просветленным, снова утратить это состояние?

Карл: Снова и снова.

В.: Разве оно не навсегда?

К.: Нет. Пока имеется просветленный, он будет снова выпадать. Должно быть это «ага!» понимания, в котором Я — само Бытие — всегда реализовано. И для этой реализации личности не требуется. Бытие не нуждается ни в каком феномене, чтобы осознать, что такое Бытие.

В.: Нет, Бытие в этом не нуждается. Но я нуждаюсь в Реализации. Или в пробуждении.

К.: Ты в этом не нуждаешься. Тебя никогда не может быть в качестве просветленного. И тебя никогда не было в качестве просветленного. Отбрось эту программу «просветления» или «пробуждения».

В.: Разве речь не идет о том, чтобы однажды войти с этим в соприкосновение?

К.: С кем или с чем должно быть соприкосновение? Что должно измениться ради этого? Все, что касается тебя, снова исчезает. Всякий опыт соприкосновения мимолетен.

В.: Но как учитель ты же можешь...

К.: Я абсолютно беспомощен. Я — сама беспомощность. Я не могу никого сделать тем, чем он уже является.

В.: Тогда помоги мне быть тем, что я есть.

К.: Все, что я мог бы попытаться сделать, лишь укрепит в тебе представление, что ты этим еще не являешься.

В.: Но может быть, ты все-таки попробуешь?

К.: Но никого нет, кого можно было бы улучшить.

В.: Охотно верю, что тебя невозможно улучшить. Но я...

К.: Но и ты тоже неулучшаем.

5

http://s3.uploads.ru/RCZs1.jpg

продолжение....

МОЕ «Я» ХОЧЕТ ИСЧЕЗНУТЬ  :cool:  :crazy:

Вопрос: Почему я рожден?

Карл: Почему бы нет? Бытие абсолютно согласно с тем, что ты есть. Такой, какой есть. Абсолютно, Этому не требуется смысл. Вопрос смысла возникает только с представлением о «я».

В.: Хорошо, но я задаю его.

К.: «Я» — это концепция, которой требуется значимость. Оно задает вопрос, который посредством ответа будет удовлетворен и закрыт. Но моментально возникает следующий вопрос.

Собственно говоря, это всегда один и тот же вопрос: почему я есть? «Я» готово убиться ради него. Для того, чтобы у него было оправдание существованию.

Оно должно показать, что имеет право на жизнь. Оно всегда пребывает в состоянии недостатка доказательств. Оно непрестанно должно доказывать себе, что существует.

Поэтому у него постоянно возникает новый вопрос. И поэтому ни один ответ никогда не будет достаточным. Поэтому не имеет значения, будет ли вопрос отвечен или нет. Есть один-единственный ответ на вопрос «Почему?» и это: «Почему бы нет?»

В.: «Я» вообще не имеет никакой ценности?

К.: Ценно оно или нет — оно доказывает себе свое существование, видя свою неполноценность. Я бедный, маленький, неполноценный!

В основном оно хочет доказательств собственного существования. Если отсутствие ценности годится в качестве доказательства, тогда оно охотно соглашается быть бедным, маленьким и неполноценным. «Я» знает все уловки на свете, чтобы держаться за жизнь. Это неваляшка.

Можно тысячи раз сбивать его с ног, оно снова и снова встает. Даже оставаясь лежать, оно продолжает существовать. Иллюзия «я», то и дело возникающая в вопросе, непобедима.

В.: Жизнь, должно быть, прекрасна, когда с этим вопросом покончено раз и навсегда!

К.: Ты полагаешь, Бытию потребовалось бы отсутствие вопросов, чтобы быть счастливее? Или, может быть, в вопрошании оно так же счастливо, как в невопрошании?

Если бы исчезло это или то, если бы я наконец избавился от этого или того — все это лишь «я»-представления.

Бытие ничто не может потревожить. Ему не требуется от чего-то избавляться. Но «я»-представление — в какой-то момент оно само начинает ощущать, что мешает, и старается устранить все помехи, включая самое себя.

В.: Да, именно это со мной и происходит.

К.: «Я» впаривает тебе, что оно должно исчезнуть.

В.: Точно!

К.: Потому что, если ты веришь этому, оно может продолжать жить еще более нетревожно.

6

http://s3.uploads.ru/t/LalO5.jpg

продолжение....


КТО ПЛЕТЕТ ВСЕ ЭТО


Вопрос: Я здесь, потому что не хотела бы больше рождаться.

Карл: И именно потому, что ты не хотела бы больше рождаться, это произойдет.

В.: Прошу прощения?

К.: Желание чего-то избежать всегда является приказом, чтобы это произошло.

В.: Тогда скажи мне, как избавиться от этого желания.

К.: Никак. Ты ни от чего не можешь избавиться.

В.: Или как мне выбраться отсюда.

К.: Ты не можешь выбраться. Но тому, от чего ты не можешь избавиться и из чего не можешь выбраться, — этому ты можешь отдаться. Это все. Это самореализация. Самореализация — это прозрение в невозможность выхода из того, чем ты являешься. Откинься назад и наслаждайся этим. Никто не может сделать это за тебя.

В.: Если бы я могла наслаждаться жизнью, меня бы здесь не было.

К.: Ты здесь, потому что у тебя нет выбора. Потому что иначе ты не можешь. Ты — это свобода, у которой нет выбора того, как она выражает себя. Если бы у нее был выбор, она не была бы свободой. Наслаждайся этим отсутствием выбора, этой неизменяемостью твоего существования. Это наслаждение: видеть, что ты никогда не можешь изменить то, чем ты являешься.

В.: Для меня это скорее нечто противоположное наслаждению.

К.: Я могу только сказать тебе: то, чем ты являешься, наслаждается каждым моментом и противоположностью каждого момента. Оно наслаждается собой абсолютно. И то, что думает, что не может наслаждаться, есть часть наслаждения.

В.: Что толку, что я являюсь частью какого-то наслаждения. Я хочу быть тем, кто наслаждается.

К.: То, чем ты являешься, наслаждается так же ненаслаждением.

В.: Но это же пустоплетство.

К.: Ты права. Это пустоплетство.

В.: Спасибо.

К.: Но паук — это ты. Ты плетешь эту бесконечную сеть всевозможных мыслей и форм. И наступает момент, когда ты думаешь: «К чему все это? И кто здесь вообще плетет? Похоже, я плету?!» Вот оно!

С возникновением «я» началось это плетение. Ты — источник этой бесконечной сети из войны и мира, целой паутины творения, ты прядильщик каждой мысли и каждой формы. Однако с внезапным осознанием того, что это ты, вся сеть прекращает существовать. И когда ты это видишь, не остается ни мира, ни пустоплетства.

В.: Ты ждешь, что я пойму, о чем ты?

К.: Вовсе нет. Я же сижу тут не для того, чтобы ты что-то поняла.

В.: А для чего?

К.: Я сижу тут для того, чтобы тот, кто думает, что он может что-то понять, исчез в непонимании.

В.: Прежде чем я исчезну, мне бы хотелось получить пару конкретных решений для развязывания проблемы.

К.: Я ничего не развязываю. Наоборот, я завязываю узлы.

В.: Да, да, я это заметила.

К.: Я здесь не для того, чтобы развязывать узлы. Я создаю узлы. Я создаю так много узлов в твоем мозгу, что внезапно ты осознаешь невозможность когда-либо развязать их. Тогда ты оставишь свои попытки и просто будешь недвижимой. И когда ты станешь абсолютно недвижимой, кто будет беспокоиться, существовали ли когда-либо миры, или перерождения, или паутины, или узлы, или их развязывание?

7

http://s3.uploads.ru/kfjgJ.jpg

продолжение....


ТЫ СЛИШКОМ МНОГО ГОВОРИШЬ



Вопрос: На сатсангах всех учителей есть фазы молчания. Ты же говоришь постоянно.

Карл: Здесь есть только безмолвие.

В.: Достаточно разговорчивое безмолвие!

К.: Безмолвие, которое говорит и слушает.

В.: Безмолвие, которое не может замолчать.

К.: Безмолвию абсолютно по барабану, что получается из безмолвия. У него нет намерений. Оно не проводит различия между правильным и неправильным. И то, что слушает, тоже его не проводит.

В.: Ты имеешь в виду — без разницы, что говорить?

К.: Единственное, что я знаю, это то, что говорит и слушает здесь безмолвие.

В.: Это все?

К.: Все.

В.: Это означает, что здесь, собственно говоря, вообще ничего не происходит?

К.: Да. И тем не менее, всегда что-то остается.

В.: И это...

К.: ...безмолвие.



НЕ ДОВЕРЯЙ НИКАКИМ УЧИТЕЛЯМ - НИ МЕРТВЫМ, НИ ЖИВЫМ


Вопрос: У тебя же есть что-то, чего нет у нас. По крайней мере, мне так кажется. Да и сидишь ты там впереди, а мы здесь. Как тебе самому все это представляется? Мы глупцы?

Карл: Если бы я рассматривал себя в качестве мудрого просветленного, тогда вокруг меня сплошняком были бы глупые непросветленные. Это создало бы отделенность. Это было бы старой иллюзией: что здесь есть кто-то, кто что-то знает, а там сидит тот, кто этого не знает. Но я говорю о том Знании, которое абсолютно. Оно абсолютно здесь — и там оно точно так же абсолютно. Это знание — не что-то новое для тебя. По той же причине это не что-то, что ты можешь достичь или обнаружить. Это не то, куда ты можешь попасть. Оно уже полностью здесь. Я говорю о том, что никогда не было спрятано. Чего не требуется достигать. Всякое устремление может привести только к относительному знанию.

В.: Но говорят ведь: каждому учителю еще есть, чему поучиться.

К.: Да, до тех пор пока есть учитель, ему еще есть, чему поучиться.

В.: Ну вот. Но ты же ведь учитель!

К.: Это невозможно. Я ничему не могу тебя научить.

В.: Но я-то здесь для этого.

К.: Я не могу научить тебя тому, что ты есть. Я не могу ничего дать тебе.

В.: Ну, раз так...

К.: Тем не менее я не могу у тебя ничего забрать. И всякий, кто говорит, что он может что-то дать тебе или что-то отнять у тебя, или помочь тебе получить важный опыт просветления, лжет.

В.: Значит, Будда — лжец.

К.: Да, не доверяй мертвому учителю.

В.: Ну, однако ж, все не так просто. У Будды, без сомнения, есть учение. Оно звучит так, если коротко: вся жизнь есть страдание. Причиной всякого страдания является желание. Существует путь, чтобы уйти от желания. И это — Восьмеричный путь.

К.: В Алмазной сутре он говорит: «Никогда не было Будды, который бы вступил в этот мир. И никогда не будет его, который вступит в этот мир». Он говорит: «Сорок лет я учил и ни разу ничего не сказал». Никто ничего не сказал, никто не говорил и никто не слушал.

В.: Однако же есть Восьмеричный путь. Есть учение. Есть дхарма.

К.: Есть люди, которые продвигают какое-либо учение, повторяя одни и те же старые слова. Это — попугаи, поддерживающие традиционные концепции, блюстители бедственного положения. Все учения, утверждающие, что есть выход из бедственного положения, поддерживают это бедствие. Они так долго поддерживают процесс концептуализации, что это приводит к запору.

В.: Возьмем другой пример: Кришна учит Арджуну. Вся Бхагавадгита состоит только из этого разговора.

К.: Кришна, Будда, Иисус или Сократ — все это видения. Они видятся тебе выходом.

Тебе кажется, что каждый показывает картинку с прекрасной целью или, по меньшей мере, дырку в стене: вот тут ты сможешь пролезть. Тебе нужно только постараться прыгнуть достаточно высоко. Тогда ты перемахнешь. Ты должен заставить себя. Тогда ты пролезешь. В итоге ты должен набраться достаточно мужества, чтобы сделать последний шаг в пропасть.

В.: А разве не так?

К.: Так высоко ты и не умеешь прыгать. И никто не может сделать последний шаг. Этот шаг в пропасть Бытия, в себя самого, может сделать только Я. И Я не нужно делать этот шаг, потому что оно и есть пропасть! Я — это абсолютная пропасть. Абсолютное Ничто.

В.: Все это означает, что ты не можешь мне помочь?

К.: Точно.

В.: Но такого быть не может.

К.: В относительности все возможно. В Реальности — ничто.

В.: Не важно. Мне, тем не менее, нравится тут сидеть.

К.: Я сказал: здесь никто не сидит, кто бы что-то говорил, и там не сидит никто, кто бы слушал. То, что слушает, и то, что говорит, — Одно. Отделенности нет. Идет ли говорение из этого тела или слушание в том теле, роли не играет. То, что здесь говорит, и то, что там слушает, — Одно.

В.: я этого не замечаю. И тем не менее, я ощущаю здесь поддержку. Мне это что-то напоминает К.:  Возможно, о тебе самом.

В.: Да, возможно, дело в этом.

К.: Я ничего тебе не даю, но просто отбрасываю тебя к самому себе. Я все бросаю обратно тебе. Ты даешь это мне, я даю это тебе. Я даю меня мне.

В.: Тебя тебе?

К.: Мы играем в прятки сами с собой.

В.: И ради этого я медитировал все эти годы!

К.: Именно ради этого. Все, что до этого случилось и не случилось, подготовило тебя к этому. Для того, чтобы это могло теперь так происходить. В этом нет ничего неправильного. Это всегда правильно. Это всегда происходит в правильный момент. Сейчас.

В.: Поэтому нe доверяй мертвому учителю.

К.: Не доверяй мертвому учителю — начнем с того, что и живых нет.

8

http://s2.uploads.ru/WEPKR.png

продолжение....

ЧТО МОЖЕТ СДЕЛАТЬ УЧИТЕЛЬ?

Вопрос: Что делает учителя — учителем, а ученика - учеником?

Карл: То, что есть один, который думает, что ему нужно чему-то научиться, и другой, который думает, что ему есть, чему научить. Ученик думает, что ему нужны знания, чтобы приблизиться к некой цели. Учитель думает, что он может дать их ученику. В относительной жизни это оправданно. Тому, кто хочет научиться водить машину, нужен учитель вождения. Один знает, как это делается, другой у него учится.

В.: А разве в духовной области иначе? Учитель видит, что все есть Одно, ученик — нет. Тогда учитель приходит на помощь. Во многих традициях подобные взаимоотношения существуют тысячелетиями.

К.: Да, взаимоотношения учителя и ученика имеют длительную традицию. И если уж на то пошло, это правильно. Только: не благодаря, а вопреки ученику и учителю происходит то, о чем мы здесь говорим: Я осознает само себя. Концепция учителя и ученика здесь совершенно ни при чем.

В.: В традиции ясно сказано, что без учителя это просто невозможно! Это происходит только через учителя!

К.: Это происходит только через Я. Я может проявить себя в форме учителя. Но это так же может быть и книга или что-нибудь еще.

В.: Традиция говорит, что учитель должен быть живым, т.е. в теле. Только так он может помочь ученику распутать запутанность его собственного ума.

К.: Живой учитель может помочь ученику достичь вселенского сознания. Учитель, который достиг вселенского сознания, помогает индивидуальному сознанию войти в бесформенное. Чтобы попасть из одного в другое, существует множество возможностей руководства. Например, «neti neti» (ни то, ни то) или «ты не тело» — все эти указания на то, чем ты не являешься. Все вопросы «кто я» рассчитаны на то, что индивидуальное сознание станет вселенским.

В.: Ты отрицаешь, что это происходит таким образом?

К.: Это никогда не происходит через что-то еще, но всегда через Источник. И потому то, что происходит, всегда спонтанно, всегда естественно. Оно никогда не обусловлено. Условие «отношения учитель-ученик» — фикция. На самом деле есть только Источник. Из него возникает все, и к нему все возвращается. В этом сне существуют встречи учитель-ученик, но они ни на что не влияют. Единственное, что воздействует, это Источник.

В.: Но Источник воздействует через учителя. Через него он воздействует больше, чем через других людей.

К.: Нет, Источник воздействует во всем одинаково и единовременно. Ему не требуется никаких особенностей. Все, что происходит, в том числе и пробуждение от индивидуального сознания к вселенскому, происходит не по какой-то причине, а просто потому, что происходит.

В.: А как насчет самоотдавания? Несомненно, оно играет в традиции большую роль!

К.: Что принадлежит тебе, что ты могла бы отдать? И кто должен принять это? У тебя есть иллюзия обладателя, которому что-то принадлежит. И иллюзия того, что ты снова можешь расстаться с обладаемым. Кому нужно, чтобы это случилось? С кем это случается? Когда ты переходишь от индивидуального сознания к вселенскому, это лишь смена состояний. Из пункта А ты попадаешь в пункт Б. Но кто он, кто делает этот шаг? И кто получает от этого выгоду?

Существует ли тот, кто проигрывает, находясь в индивидуальном сознании? Это бы значило, что только во вселенском сознании Я находится в своем естественном состоянии. В индивидуальном сознании оно было бы чем-то неправильным и преходящим. Но и то, и другое есть Сознание.

Со смертью индивидуальное сознание также прекращает свое существование. Оно переходит в бесформенное сознание и при первой возможности снова обретает форму. И то, и другое есть Сознание. То во времени, это — в не-времени. Более ничего. Абсолютное не обусловлено никаким состоянием.

В.: И откуда ты это знаешь?

К.: Никто не может этого знать. Все, что я говорю, это концепция. Единственное, что несомненно, — я существую до всех концепций. Я знаю только, что не являюсь концепцией. И что я есть. Чем бы я ни был.
Это единственное, что я действительно знаю. Я должен быть, чтобы вообще иметь возможность говорить о концепции. Для этого я должен быть до концепции. Это единственно несомненно. Но каждая концепция, о которой я тебе рассказываю, остается под вопросом.

В.: Тогда зачем мы тут сидим?

К.: Чтобы осознать, что всё — это концепции, возникающие из твоей концепции «я», и что это не может затронуть то, чем ты являешься на самом деле. Ты можешь заставить все появиться и вновь исчезнуть.

Всегда остается что-то еще. То, что за пределами слов. То, что находится до, после и между всеми концепциями.

Эта первооснова Бытия, которую ты не можешь изучить и не можешь познать. Ты являешься ею. Для этого тебе ничего не нужно делать. Тебе не нужно напрягаться, терпеть, отбрасывать или отпускать. Любое представление, любая попытка что-то сделать для этого или отпустить, не может сделать тебя тем, чем ты уже являешься.

В.: Я побывала у многих учителей. Взаимоотношения учитель-ученик были для меня всегда самым важным. Я попалась на крючок концепции?

К.: Концепция исчезает. Для того чтобы осталось то единственное, что есть, исчезает все. Так же представления о ценности, качестве или различиях. Это единственная возможность для того, чтобы возник покой, который существует в отсутствие всякой концепции. К этому относится и отсутствие всякой идеи о взаимоотношениях учитель-ученик. Она точно так же фиктивна, как и идея того, что ты живешь.

Только лишь с «я»-идеей появляется идея об учителе.
Если бы у тебя на самом деле было уважение к учителям, ты бы просто позволила им исчезнуть. Ты бы признала в мастерах то, чем являешься ты. В этом моменте больше не было бы учителей и учеников. Это было бы уважением к тому, что есть. Этим ты бы сделала счастливыми всех учителей мира.

Учитель, который когда-либо сказал: поднимите меня до небес и постройте мне церковь, — его никогда не было.

Все говорили: забудьте меня, как только я уйду. Если вы хотите почтить меня, забудьте меня. Но никто не сделал этого. Вместо этого были взращены целые религии. Иисус никогда не говорил: учредите религию. Он сказал: пусть мертвые хоронят мертвецов.

В.: Ты хочешь внушить мне отвращение к учителям!

К.: Все, что ты делаешь, — избегаешь пустоту. Для этого существуют различные техники. Ты принимаешь отношения учитель-ученик. Это твоя попытка заполнить пустоту. Это твоя попытка создать своему «я» объект-цель.

В.: Просто найти что-то важное.

К.: Это абсолютно не важно. «Я» — это только идея, только идея об отделенности. Этой идее требуется объект-цель. Подходит любая цель, в том числе и цель не иметь никаких целей. Это тоже позволяет заполнить пространство пустоты. «Я» хитро на выдумки. Ты не можешь уйти от него. Оно прячется и в не-прятании. Действующий прячется позади не-действующего.ъ

В.: Ну и что я могу сделать?

К.: То, чего ты не можешь сделать.

Что при любых условиях полностью является тем, чем является? Что никогда не знает изменений в себе? Что самое основательное из всего, что существует? Что такое эта первооснова, которая всегда должна присутствовать, чтобы познающий и познание вообще могли существовать? Что такое эта суть, всегда пребывающая в покое, никогда не движущаяся, в которой просто появляется и исчезает различная информация?

Скажи мне: для того чтобы ты могла стать тем, что Постоянно, что никогда не приходит и не уходит, — для этого должно что-то случиться?

Ты должна что-то делать для этого? Что-то познать? Или это уже здесь — с познанием и без него?

В.: Возможно. Если тебе доведется повстречать другого учителя, который тоже постиг это, вам будет нечего рассказать друг другу.

К.: Тогда произойдет то же, что и сейчас. Потому что я говорю с ним прямо сейчас. С твоей точки зрения это может выглядеть так, словно здесь сидит тот, кто говорит, а там сидит тот, кто слушает. Но это одно и то же Я.

В этот момент оно познает себя как познающего, как познавание и как познанное. То, что между ними есть разделение, — фикция. Все остальные фикции возникают из-за того, что эта фикция считается реальной. Вопрос смысла или бессмыслицы также относится к этому Источнику, Бытию этот смысл не требуется.

В.: Это похороны учителя.

К.: Чем больше ты распознаешь это как единственную реальность, тем больше будет похоронено. Будет похоронено все, чем ты не являешься. Все больше и больше будет падать в могилу несущественности. Все больше и больше верований отпадет. Поскольку ты осознаешь: все, во что ты должен или можешь верить, не может быть Я.

В.: Но учитель ведь помогает мне распознать это!

К.: Ты полагаешь, что у него есть морковка, за которой ты пробегала всю свою жизнь. И когда ты будешь готова, он преподнесет ее тебе на блюде. И когда ты ее слопаешь, можно будет расслабиться, потому что тогда ты будешь просветлена. Все это выдумка. Пробуждение от индивидуального сознания к космическому — выдумка. Когда ты думаешь: да, теперь я обрела Реальность и я являюсь этим, — это выдумка.

В.: Но если с этим пробуждением связан экзистенциальный ужас?

К.: Все является частью сна. В том числе и тот, кто ужасается. То, чем ты являешься, не может быть изменено или затронуто всем этим. Оно всегда было тем, чем было.

В.: И только когда я это обнаружу, ужас исчезнет?

К.: Тогда больше не будет того, кто может испугаться.

В.: И тогда это хорошо?

К.: Тогда это не хорошо, не плохо, а так, как было всегда. Это не что-то новое. И когда тебя кто-нибудь спросит: «Как дела?», ты скажешь: «Как всегда». И тогда учитель похлопает тебя по плечу и поставит тебе отлично.



ПУСТОТА КАК УЧИТЕЛЬ

Вопрос: Иногда говорят, что пустота — это подлинный учитель. Что имеется в виду?

Карл: Подлинный учитель всегда сидит между стульями. Ибо это самое удобное. Не здесь, на этом стуле, и не на следующем, а в промежутке. Подлинный учитель сидит между мгновениями. Между двумя мыслями. Промежутки — это осознанность.

В.: Мне стоит больше прислушиваться к тому, что находится между твоими словами?

К.: Если можешь. Ум испытывает здесь трудности. Он не любит промежутков. В лондонском метро это всегда называется: Mind the gap. Не шагните в пустое пространство. Разум не может существовать в пустом пространстве. В пустом пространстве нет разума. Поэтому, что называется: Осторожно, Mind the gap! Ум, избегай пустого пространства! Иначе тебя не станет. Ты не можешь существовать в этом! Пустота — это учитель, который сдувает ум прочь, В пустоте ум — пф-ф-ф — улетучивается. Но в пустом пространстве находится то, чем ты являешься. Там твое место. Там нет предписанного измерения. Ты — самое большое и самое малое, все, что возможно и невозможно, само Существование: в этом бесконечно много места и вообще нет места.

В.: Я когда-то посещал курс игры на барабане. Там постоянно требовалось выдерживать интервал, промежуток. Мне это практически не удавалось. Ногам всегда хотелось продолжить.

К.: Никто не может вынести промежутка. Пустота Ш это учитель для «я». Она ничего не делает. Она лишь просто пуста. Это все. В ней нет «я», и тем не менее то, чем являешься ты, присутствует в ней абсолютно.

Это Присутствие в Пустоте тоже абсолютно. Именно так, как она сейчас находится здесь. Она никогда не исчезает. Она не приходит и не уходит. Она здесь, сейчас и всегда, в вечном Сейчас. Во времени есть только намеки на то, что не имеет времени. Только намеки на то, что не имеет прихода и ухода, рождения и смерти. Я никогда не появляется и никогда не исчезает И все, что появляется, — исчезает, потому что этого никогда не было.

В.: И тем не менее, это заполняет промежуток! И, возможно, это так утяжеляет промежуток, что он невыносим.

К.: Пустота столь невесома, что она невыносима. Поэтому ты борешься и дергаешься, чтобы заполнить ее.

В.: А если я просто буду продолжать дергаться?

К.: Продолжай! Я показываю тебе, как прекрасно в Промежутке. Как легко. Тяжело только противостояние. Тяжело, когда ты пытаешься заполнить Пустоту. Сама она абсолютно невесома. Она — это то, где ты на своем месте.

В.: Где я дома.

К.: Где нет никакого дома.

В.: И что, это называется наполнением?

К.: Нет, пустыми обещаниями.

В.: Ах, тебя не поймать. Ты ускользаешь от любого суждения. Как змея!

К.: Однако змея говорит: попробуй-ка! Давай! Иди туда, где ад, где не можешь находиться. Иди в пустую дыру. Вгрызись в яблоко!

В.: И тогда как червяк?

К.: Да, и прямо в червоточину! Как в «Стар Треке». Ты же знаешь: пролез в червоточину — и ты уже где-то в другом измерении. Пустая дыра сама по себе только сообщает импульс, И это правда. Пустая дыра полностью затягивает тебя.

В.: Пожалуйста, только не... (звонок)

К.: На этот раз тебе повезло.




УЧИТЕЛЬ НЕ ВАЖЕН



Вопрос: Верно ли. что учитель может привести ученика к единому сознанию?

Карл: Это не важно. Оттуда, куда ты можешь войти, ты точно так же можешь вывалиться. Может случиться так, что на определенное время представление о двойственности исчезнет, возникнет единство. Но из этого единства всегда вновь появляется двойственность.

В.: Мне просто кажется интересным, что благодаря практике или учителю можно получить такой опыт.

К.: Куда бы ни привели тебя усилия, техники и учителя, ты снова вывалишься.

В.: Мой духовный учитель сказал: ты можешь уже сейчас испытать единое сознание, которое каждый познает после смерти.

К.: То, что он, вероятно, имеет в виду, это: то, что есть после смерти, было уже и тем, что ты познал в жизни, а именно единством, которое снова и снова возвращается. В смерти тело распадается, и сознание тела переходит в единое сознание. Но это все еще сознание. И все, что происходит в сознании, не может сделать тебя тем, чем ты являешься.

Переживание единства или величайшей осознанности — всего лишь переживания. Они в лучшем случае могут показать тебе, что ты — то, что переживает опыт. И что то, что переживает, никогда не может быть пережито.

Любые опытные переживания, в том числи смерти и жизни, мимолетны. Они приходят и уходят. То, чем ты являешься, не приходит и не уходит. Ты — Источник. Вся феноменальная жизнь — только отражение.

В.: Это я, как мне кажется, уже однажды пережил.

К.: Это невозможно пережить. Глаз не может увидеть сам себя. Восприятие не может воспринять само себя. Все, что воспринимаемо, не есть то, что есть восприятие.

В.: Но с тобой же так однажды тоже было? Было же внезапное познание?

К.: Это было простое «ага!».

В.: Да, именно.

К.: «Ага!» значит, что то, что воспринимается, не может быть тем, что воспринимает. И что в том числе воспринимающий, Карлуша, есть только часть воспринимаемого. Но до Карлуши существует то, что на самом деле существует, — и это непереживаемо. Непознаваемое и непостижимое, абсолютное отсутствие «я» и отсутствие желания всегда здесь, что бы ни происходило, и это то, что есть ты. Все, что возникает перед тобой, — лишь отражение твоего Бытия. То, чем ты являешься, — Сущность всего. Но это непереживаемо.

В.: Значит, толку в этом нет. Я имею в виду — то, что непереживаемо, не может доставить удовольствия.

К.: Это полное отсутствие привлекательности для феноменального.

В.: Да, я это заметил. Частично. Интерес к поверхностным феноменам ослабевает. Это такое развитие, может быть, своего рода предварительное условие для «ага!».

К.: Нет, это не предварительное условие. Это сама необусловленность.

В.: Не предпосылка?

К.: Это не имеет предпосылок.

В.: Тогда учитель мне тоже не нужен.

К.: Тогда учитель кому не нужен?

В.: Прошу прощения?

К.: Кто тот, кому не нужен учитель?

В.: Кто? Что?

К.: Ты ничего не можешь сделать. Во сне могут возникнуть ученик и учитель. Возможно, ученик думает, что он чему-то научился. Но все, что может произойти в этих «отношениях», это то, что оба прекращают существовать. Ученик и учитель исчезают. Остается то, чем жизнь и реальность являются в себе. Абсолютное Бытие.

В.: Да, и что же это за учитель, который исчезает?

К.: Это может быть личный учитель.

В.: Но он что, здесь только для того, чтобы исчезнуть?

К.: И вся жизнь — это учитель.

В.: Но и это тоже исчезает? В «ага!»?

К.: Все, чего не существует, исчезает.

В.: Я недавно сказал одному учителю, что моим учителем является вся жизнь, на что он ответил: «Нет, это уклонение, тебе нужен личный учитель. Тебе нужен я».

К.: В Ведах написано: «Пока есть учитель, который думает, что он должен чему-то научить, ему еще стоит поучиться».

В.: Да, я это сформулировал примерно так же! И тогда этот учитель рассердился!

К.: Я могу тебе только сказать: я надеюсь, что я, как всегда, незначителен. Настолько незначителен, насколько это возможно.

В.: То есть бесполезен?

К.: Бесполезен и незначителен.

В.: Это твоя, так сказать, сущность?

К.: Да, абсолютно незначителен.

В.: С ума сойти.

9

http://s2.uploads.ru/t/zk6Ab.jpg

продолжение....


ПОДГОТОВКА К ПРОСВЕТЛЕНИЮ

Вопрос: Один мастер дзэн по имени Банкэй из семнадцатого столетия восхваляет нераздельный дух Будды.  Якобы он находится за пределами всякого единства. Что это значит?

Карл: То, что находится до Будды. Пара-Будда. То, что находится до всего. Что не знает двойственности. И не знает единства. Это не один и не два. Это не это и не то. У этого нет определения. Это зовется всеми или ни одним именем. Оно никогда не сможет постичь самое себя.

В.: Возможно, поэтому Банкэй говорит, что нет смысла стремиться к этому. Так он говорит своему ученику: просто прекрати!

К.: Абсолютное смирение — когда ты полностью принимаешь, что никогда не способен познать себя, — это абсолютная недвижимость. Где больше нет желания самопознания: это самопознание. Что я никогда не смогу уйти от самого себя и никогда не смогу постичь самого себя. Потому что я — то бесконечное, нерожденное, бессмертное, которое есть всегда. Для этого во времени нет ничего необходимого. Чтобы быть этим, не требуются усилия. Всякое усилие быть этим явно непродуктивно.

В.: Банкэй говорит: гораздо более короткий путь, нежели усилие стать Буддой, — просто быть Буддой.

К.: Да, тогда оставь этого Банкэя.

В.: Но Будда много лет прилагал усилия. Лишь тогда он пришей к своей реализации. Мог бы он так же достичь просветления без усилий? Или так ему показалось впоследствии?

К.: Как ты думаешь, откуда взялось усилие?

В.: Из его решения больше не жить так дальше.

К.: А откуда пришло решение?

В.: Из желания положить конец страданию.

К.: А откуда пришло желание?

В.: Ты так и будешь меня спрашивать?

К.: Если есть свободная воля, говорит Витгенштейн, кто бы мог ею обладать?

В.: Ну, к примеру, Будда.

К.: Какой Будда когда-либо пытался стать Буддой?

В.: Тот, кто страдает, пытается стать Буддой. Тот, кто наслаждается, вероятно, не против быть рожденным еще множество раз.

К.: Ты имеешь в виду, что пока Я наслаждается относительностью, оно с удовольствием продолжает быть относительным. Только когда ему не комфортно, оно выходит из относительности. Словно Я когда-либо могло потревожить само себя.

В.: Я говорю не о каком-то абстрактном Я, а об обычном человеке.

К.: Ты говоришь о сознании, которое, очевидно, находится в определенном состоянии, которое оно воспринимает как приятное или неприятное.

В.: Нет, я говорю о человеке, который прилагает усилие. Для меня просто не является очевидным, что любые усилия абсолютно не важны. Все мистики прошли долгий путь. Сам Рамана Махарши, великая звезда, боролся годами, чтобы узнать, что такое он или «я есть».

К.: Насколько мне известно, он осознал это за один раз как-то после полудня. Так написано на доске в ашраме в Тируваннамалае. На него нахлынуло предчувствие смерти. Он лег на пол, отдался этому переживанию смерти и осознал это.

В.: Может быть. Но это было только началом долгого пути.

К.: Это было началом и концом. С тех пор, сказал он, больше ничего не происходило.

В.: Кроме того, что он на годы удалился в пещеру, чтобы ничто не мешало ему там медитировать.

К.: С этого момента, сказал он, он знал — то, чем он является, Я, ничто никогда не могло потревожить и никогда не сможет. Это было основополагающим переживанием всего.

В.: Возможно, это было основополагающим переживанием, тем не менее потребовалась еще своего рода доработка.

К.: Ты имеешь в виду, как на семинаре в университете. Сначала ты готовишься, потом проходишь через него, потом дорабатываешь. Чтобы закрепить действенность.

В.: Да, это не так уж и странно, как звучит. Рамана при этом прошел через переживание, что он не является телом. Но чем он является на самом деле, это в тот момент он еще не пережил.

К.: Ты прав.

В.: Вот именно. Поэтому потом он...

К.: Он это не пережил, потому что это невозможно пережить!

В.: Почему нет?

К.: Для переживания требуется по меньшей мере две вещи: тот, кто переживает, и то, что переживается.

В.: Да, ну и что?

К.: То, на что я указываю, — не переживание. Это само Бытие. И оно абсолютно присутствует здесь и теперь. Для этого не требуется ничего особенного: ни подготовки, ни доработки. Это не что-то особенное. Это простое осознание бытия. Как сказал Мейстер Экхарт: первопричина в себе. Чистая осознанность существования.

В.: И все-таки это нечто особенное. Потому что то, что бросается в глаза в этих учителях, это интенсивность харизмы. Это бесконечная доброта, непоколебимая недвижимость. Кто медитировал рядом с Раманой, оказывался в самадхи, в космическом сознании.

К.: В космическом сознании нет ничего особенного. Это переживание. А здесь речь идет о Я. Недвижимость, о которой ты говоришь, не имеет к этому никакого отношения, сидит ли кто-то недвижно или недвижим внешне и внутренне. Эта Недвижимость не-затрагиваема. Ее ничто не может потревожить. Эта Недвижимость не знает мыслей. Эта Недвижимость не есть переживание. Она — само Бытие.

В.: Люди, которые пришли к Рамане или другим мистикам, пережили эту Недвижимость. Они попробовали ее на вкус. И хотели, чтобы этот вкус был с ними всегда. Они садились рядом и медитировали. Я просто не верю, что это не важно, прилагаешь ты усилия или нет. Ты это так представляешь, словно ничего нельзя сделать ни для способствования, ни для препятствования этому. Однажды это внезапно случается.

К.: Нет, это не случается. Эта Недвижимость, эта основополагающая Осознанность ничем не обусловлена. Она есть всегда. Все, что происходит во времени, не может оказать на нее воздействие. И это «ага!» абсолютно не зависит от того, что происходит во временной плоскости. Поэтому любой поступок, любое действие, любое понимание или не-понимание бесполезно. Это не имеет никакого значения для этого маленького «ага!»: для осознавания Абсолюта.

В.: Для индивидуальной жизни это явно имеет большое значение.

К.: Ты надеешься на преимущество. Это не преимущество. Ты надеешься уйти от себя. Это невозможно. Ты хотел бы найти выход. Его нет. Тому, что есть, не нужен выход, и его никогда не будет. Потому что то, что есть, есть сейчас и есть вечно. Бесконечно. Ты не можешь подойти к этому и не можешь отдалиться.

В.: Но немного работы или подготовки все-таки делает тебя уже готовым к подобному переживанию или, если угодно, не-переживанию. Например, иметь возможность вообще воспринимать то, о чем ты говоришь. Эта возможность приятия ведь не существует изначально.

К.: Приятие исходит не из того, чем ты себя считаешь, а из все того же Источника, как и неприятие. Способен ты это принять или нет, не в твоих руках. У тебя может сложиться ощущение, что ты это выработал.

В.: Точно.

К.: И тем не менее я знаю с абсолютной уверенностью, что не ты выработал это. Приятие — это спонтанное явление.

В.: Может быть, но тому, чтобы это явление заявило о себе спонтанно, можно же, наверное, поспособствовать.

К.: Ни одно усилие не поможет. Не существует подготовки и доработки.

В.: Однако книга «Deep sharing» Пола Лоуи показалась мне очень полезной.

К.: Здорово. Звучит хорошо.

В.: Это глубокое откровение о чувствах.

К.: Это «Sheep sharing»?

В.: Нет, «Deep sharing».

К.: Но ведь «Sheep sharing» означает «стричь овец»?

В.: Нет, нет, «Deep sharing». «Deep sharing» означает «разделить глубину».

К.: Разделить глубину? Ножом разделить? Так, чтобы получилось две глубины?

В.: Не раз-делить. По-делиться. Он делится своими чувствами, делится с другими, всеми чувствами, в том числе и теми, которые причиняют боль.

К.: Коротко их подстригает.

В.: Он открыт и честен. И, между прочим, так быстро не уходит от темы.

К.: Вместо этого уходит медленно. Как с тупым ножом. Чтобы было больно. Медленно выдирать волосы. Это и есть «Deep sharing»? Я правильно понимаю?

В.: Нет. Абсолютно нет.

К.: Нормальную Sheep sharing делают острым ножом, чтобы дело шло быстрее.

В.: Значит, существует еще одна полная смысла подготовка! Затачивание ножа!

К.: В итоге все волосы исчезают. Ты гол. Больше ничего нет.

В.: Благодаря хорошей подготовке.

К.: Ты меня победил. Есть еще вопросы, на которые я не могу ответить?




ЧТО Я САМ МОГУ СДЕЛАТЬ?


Вопрос:
Рамана сказал, что никакой кармы не существует. Как и никакого перерождения. И, тем не менее, в сознании эго это уже заложено.

Карл: Пока есть концепция «я», есть все. Есть желания и потребность в очищении и всякое представление о грязи и качестве, есть все, о чем ты можешь говорить, все в рамках концепций. Но все эти концепции возникают, только когда возникает «я». Когда «я» воспринимается как реальное.

В.: Значит, никакой подготовки не существует?

К.: К чему же? К небесному состоянию? К раю? К прекрасной цели? Одна только идея, что мы что-то якобы потеряли или должны достичь некой цели, создает для нас ад. Создает веру в то, что якобы у нас есть свобода воли, с помощью которой мы всегда можем усиленно стремиться к чему-то. Она исходит из «я»-представления. И уже «я»-мысль приходит к мнимой отделенности. И вера в то, что мы отделены, есть ад. С «я»-мыслью мгновенно появляется ад. Это дьявольская система. «Диа» означает два. Дья-вол значит творящий двойственность.

В.: Существует дьявол?

К,: Точно, «я» — это дьявол. Только «я» не существует. Это всего лишь идея. Поэтому как мне избавиться от этого дьявола, которого вообще нет? Что я могу против него сделать? Что может одна идея сделать против другой, одна концепция против другой концепции, одна иллюзия против другой иллюзии?

В.: Похоже, что немного.

К.: Нужно ли мне вообще делать что-либо с этим?

В.: Да, немного о собственной деятельности, пожалуйста!

К.: Я просто должен быть тем, что я есть.

В.: Этого я и боялся.

К.: А именно: быть до времени, до дьявола, до Бога и до каждого представления о существовании. И этим я являюсь в любом случае. Я не могу этого «сделать». Это до всякого действия. До любого переживания. Это — Недвижимость. И эта Недвижимость — до времени, до движения и неподвижности. Там больше нет никого. Есть только Бытие.

В.: Хорошо, если там больше никого нет, никому ничего и не требуется делать. Но здесь-то кто-то есть!

К.: Ты сидишь здесь, чтобы встретиться с самим собой. Чтобы пройти через этот опыт.

В.: Но это же я и имею в виду. И чтобы пройти через другой опыт, я медитировал.

К.: Медитации, усилия и действия — все они чудесны. Рамана говорит: каждый шаг, который когда-либо был сделан, привел ко мне. И это верно.

В.: Прекрасно. Значит, я здесь не совсем по ошибке?

К.: Существуют только правильные шаги. Только правильные усилия. Я знает стопроцентно, что требуется Я, чтобы вновь обрести себя В каждый момент оно знает это стопроцентно и всегда делает правильный шаг к самому себе.

В.: Охотно верю. Но почему я сейчас здесь сижу?

К.: Потому что тебя сюда посадило Я.

10

http://s3.uploads.ru/QLkXY.jpg

продолженние...

ТЫ НИЧЕГО НЕ МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ НЕПРАВИЛЬНО


Вопрос: Иногда у меня возникает такое чувство: именно сейчас происходит прорыв, вот оно, наконец-то!

Карл: «Я никогда не был так близок к себе, как вчера вечером».  :crazyfun:

В.: Типа того.

К.: А затем ты по возможности хочешь удержать эту погруженность или близость. Это желание удержать снова разрушает ее. И все, что остается, это желание.

В.: Да, тогда я испытываю разочарование.

К.: Раз-очарование было бы концом чар. Это то, что ты, собственно говоря, ищешь: абсолютное разочарование, которое позволит тебе полностью прекратить поиски. Но раз ты здесь сидишь, ты все еще очарован.

В.: Я сижу здесь, чтобы несколько ускорить дело.

К.: Каждый, кто думает, что он обретет себя скорее здесь, чем где-либо еще, заблуждается.

В.: Значит, мне не нужно сюда приходить! Тогда я могу делать то, что мне хочется.

К.: Ты никогда не можешь делать то, что тебе хочется.

В.: У меня здесь другой опыт.

К.: Потому что в тебя играют. Ты — беспомощность и бессилие. Нет второго, чью судьбу ты имел бы возможность решать. Нет Бытия, которое бы имело власть над другим Бытием. Всесилие Бога — это полное бессилие. Всесилие означает быть тем, что есть.

В.: Тогда я могу усесться дома и больше вообще ничего не делать.

К.: Хорошо. Только как-нибудь сюда загляни еще раз и расскажи, как это было. И, прежде всего, получилось ли у тебя.

В.: Честно говоря, я уже попробовал. Это тяжело.

К.: Каждый пробует это, ни у кого не выходит.

В.: Невозможно ничего не делать?

К.: Можно только ничего не делать. Ты ничего не делаешь. Все происходит само!

В.: Значит, я не могу сделать ничего неправильного.

К.: Все, что ты делаешь, это именно то, что надо. Ты ничего не можешь сделать неправильно, потому что ты никогда ничего не сделал или не мог бы сделать. Это свобода! Свобода от деятеля, от некой личности, которая когда-либо что-то сделала или могла бы сделать.

В.: Тогда кто делает войну?

К.: Ты! Кто же еще?

В.: Что?

К.: Ты несешь ответственность.

В.: Но ты ведь только что сказал...

К.: Раз существуешь ты, существуют война и мир. Ты — источник того и другого. Ты отвечаешь за все, что есть.

В.: Отвечаю за все?

К.: Потому что ты есть то, что есть.

В.: Прости, ты с кем сейчас разговариваешь?

К.: Я говорю с самим собой.

В.: Слава Богу.

К.: Как всегда. Я всегда говорю с тем, что понимает, — никогда с тем, что не понимает. Разве это не самоочевидно?

В.: Нет.

К.: То, что есть всегда, это Я. Что говорит, что слушает, что молчит...

В.: Значит, я сам себя и слушаю?

К.: Ты можешь слушать только сам себя. Говорит только Я, и только Я может себя слушать.

В.: И в чем суть всего этого?

К.: В самореализации.



ЧТО Я МОГУ РЕШИТЬ?


Вопрос: Я могу принять решение быть осознанным?

Карл: Это не решение. Это простое пробуждение. Подобно тому, как ты просыпаешься в постели утром. Ты не можешь решить, проснуться тебе или нет. Это решено в момент просыпания. Совершенно спонтанно, естественно, без единой мысли. Тебе знакомо это состояние: из глубокого сна — бац, в осознанность! Именно так возникло все Бытие.

До этого не было ни идеи, ни желания пробуждения. Оно просто пробудилось. И из первого пробуждения возник Большой Взрыв. Это не было чьим-то решением. Никакие решения вообще никогда не принимались.

В.: Но ведь «я» принимает решение быть внимательным или сосредоточить внимание.

К.: Это тоже не решение. Это в любом случае Милость. Когда Осознанность осознает саму себя, это не обусловленное «я», которое решает быть несколько более внимательным. Ты можешь сидеть тысячу лет и принимать решение об осознанности — этого не произойдет. Возможно, ты уже прошел этот этап.

В.: Надеюсь.

К.: Или он у тебя впереди. В любом случае от тебя это не зависит. От тебя не зависит ничего, от этого «я», которое считает себя принимающим решения. Всякая идея — это спонтанная идея. Всякое кажущееся решение приходит из Ничто. Совершенно неожиданно, из великого запредельного. У него нет направления. Ничто не имеет направлении.

В.: Это звучит безнадежно.

К.: Это ни безнадежно, ни обнадеживающе. И то, и другое послужило бы тому, кто бы хотел или имел возможность надеяться. Безнадежный или надеющийся существует лишь до тех пор, пока эта идея кажется тебе реальной. Только в этом случае возникают эти вопросы. Корневой является идея, что ты существуешь в качестве «я». А ты хочешь оказаться в Недвижимости, где всех этих идей не существует.

В.: Да, я хочу этого. Так я решил.

К.: Ты когда-нибудь вносил свой вклад во что-нибудь?

В»: Ну, полагаю, что да.

К.: Просто обрати внимание, что это всегда происходило само собой. Это всегда срабатывало само и не нуждалось в твоем решении. Страх того, что без твоего решения ничего не смогло бы продолжаться, — всего лишь идея.

В.: А страх того, что в случае неправильного решения меня не станет?

К.: Это страх смерти. Oн появляется, когда ты понимаешь, что у тебя нет свободы воли и нет контроля. Тогда «я» сопротивляется, потому что оно думает, что ему есть что терять. Не только свое решение, но и свою жизнь. Этот страх будет присутствовать, да. Он относится к борьбе за выживание определенной функции. Мяч продолжает катиться и боится быть неподвижным. Он катится, у него нет контроля, но у него есть страх. Может быть, он перестанет быть мячом, когда прекратится движение.

В.: Я все еще буду существовать, когда движение закончится?

К.: Когда роль сыграна заканчивается «я». «Я» сколочено из истории личностных действий. То, что эта история может остановиться, будит страх.

В.: Ну так и что происходит: когда история останавливается?

К.: Все идет точно так же, как и до этого, только без твоего представления о делании чего-либо. Без представления о желании, о воле, контроле, свободе, возможности принятия решений. Без мыслей личностной истории.

В.: Все продолжается без моей персоны?

К.: Да, так же, как и сейчас. Сейчас есть история? Видишь, что происходит! Посмотри просто, меняется ли что-то благодаря твоему решению. Принимаешь ли ты вообще какое-то решение или формулируешь желание и пускаешь в оборот. И подчинялось ли когда-нибудь вообще что-то твоему контролю.

В.: Я хочу поднять руку — пожалуйста: я поднимаю руку.

К.: Стимулируется нерв, рука поднимается, а «я» уже тут как тут и доказывает: «Это было моим решением!»

Понаблюдай мысленно за этим: «я» всегда появляется после.

Действие происходит само по себе, каждая идея возникает сама по себе, каждая мысль. Но затем приходит суперидея под названием «я», которая переиначивает все происходящее в собственную историю. Вот и все. Больше ничего. Мысль под названием «я» приходит несколько позднее, объявляет действие своей собственностью и выражается так: «Моя воля, моя ошибка, мое тело, моя жизнь, моя смерть».

В.: Пожалуй, я начинаю понимать.

К.: Ты понимаешь? Тогда понаблюдай за своим пониманием! Присмотрись, когда вступает это «мое».

В.: Мое решение — на мое решение, мое желание — не мое желание?

К.: Просто осознавай. Смотри, откуда приходит желание. Ты можешь желать для себя желать? Или же желание приходит из самого себя — как энергия, которая раскрывается, как цветок, который расцветает без причины или смысла? Желание приходит и уходит само по себе.

В.: В любом случае, когда оно осуществляется.

К.: Не из-за осуществления. Первичное желание, желание позади всех желаний — это желание самопознания. И это желание никогда не осуществится.

В.: Значит, мне стоит забыть и его тоже?

К.: Надежды на то, что ты когда-нибудь познаешь самого себя, нет. Желание самопознания возникает последним, когда все остальные желания пришли и ушли, не дав тебе выиграть от этого хоть что-нибудь. Затем возникает желание самопознания, потому что теперь тебе пришла идея, что, обретя себя, ты сможешь обрести счастье и покой.

В.: Это неправильно?

К.: Просто обретать нечего. Нечего познавать или peaлизовывать. Желание самопознания возникает и снова должно исчезнуть — в отказе от поиска. Но с прекращением поиска становится тихо.

В.: Значит, мне нужно немедленно прекратить искать.

К.: Понятное дело, если дальше ничего нет! Но ты не можешь принять решения в пользу этого. Впрочем, против тоже не можешь. И самое замечательное: тебе и не нужно ничего решать. Тебе даже не нужно желать этого. Поиск, а значит и желание, не может исчезнуть по желанию. Последнее желание может прекратиться только когда отсутствие желаний осознает само себя. Ты желаешь, хочешь и якобы решаешь, и контролируешь свои успехи, и напрягаешься, а затем — пф-ф-ф или бух — уже не важно, благодаря какому происшествию это отпускает.

В.: Отпускает, и меня больше нет?

К.: Да, даже почти жалко. Ведь ты построил такие интересные отношения с самим собой.




ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОРЕ СВЕТА



Вопрос:
Что для человека возможно или достижимо?

Карл: Для человека вообще ничего не возможно. Человек — это идея. А для идеи невозможно ничего. Но у того, чем ты являешься в реальности, у Бытия, нет никаких ограничений.

В.: Хорошо Бытию. Я — маленький человек.

К.: Пока ты определяешь себя как маленького человека и живешь в границах человека, ничего не возможно. Отступи за человека. В это «я есть». Не в индивидуальное сознание. В космическое сознание, в единство. А затем еще дальше — за сознание, в чистое «я». Чистое «я» исчезает в Бытии, где нет никакой идеи «я». Это происходит самое позднее в смерти. В смерти умирают все представления о «я — человек». Остается лишь только Бытие.

В.: Ну значит: я могу быть счастлив.

К.: Будь счастлив сейчас. Бытие не теряет своего совершенства, когда оно разворачивается в качестве «я», «я есть» или «я г- человек». В этом тройном разворачивании всегда присутствует совершенство. Бытие совершенно и в качестве человека. Но ограничиваться этим последним звеном в цепи — безумная идея. Словно ты забыл, что являешься Целым. Словно тебе нужно идти обратно. Ты всегда был этой тотальностью Бытия! Ты и есть Оно! Ты никогда не был идеей «я» или «я есть», или «я — человек». Ты никогда этим не являлся, ты не являешься этим, это идеи — не более.

В.: Человек тысячелетиями ищет окончательное знание и не находит его.

К.: Он для этого и не создан. Он — рабочий инструмент, посредством которого Бытие проходит через человеческий опыт. Но то, что вечно переживает самое себя, всегда является Бытием. Когда оно переживает себя в качестве человеческого бытия, оно переживает себя лишь как вариацию себя. Как отражение. Как чистое Бытие оно не может пережить себя. В нем нет переживания. Поэтому ему нужен переживающий, «я».

В.: Значит, я только средство, чтобы великое Бытие могло развлечься в свое удовольствие?

К.: Ты сам и развлекаешься! Ты сам и есть совершенное переживание себя в разворачивании Бытия. Никак не меньше. Существует только одно разворачивание Совершенства. Всякая идея о несовершенстве — только идея.

В.: Однако за эту идею я явно держусь. Или я не знаю, как иначе.

К.: Даже незнание есть совершенное разворачивание знания. Разворачивание того, чем ты являешься. Кажется, что есть знающий, и кажется, что есть незнающий. Но оба — только видимость. Реальное знание как таковое не знает ни знающего, ни незнающего. Все это возникает лишь с идеей времени. С идеей отделенности. В данный момент ты переживаешь отделенное Бытие.

В.: Да. А где единство?

К.: Здесь. То, что кажется отделенностью, — это исключительно история, которую ты себе рассказываешь. Ты переживаешь то, во что веришь. Что есть здесь? Здесь есть океан света с вибрациями» Но из переживаний своего прошлого ты составляешь картину — из переживаний предметов, людей, у которых есть непрерывность в пространстве и времени.

Когда ты был младенцем, у тебя было переживание света, вибраций в пространстве. Не переживание «стула» или «мамы», пришедшее позднее. Это было потом. Этот момент пространства и времени существует благодаря твоей обусловленности.

Твоей истории, твоим родителям и твоему окружению, которые тебе сказали: вот так здесь все происходит, дорогой. Это просто верование. Тебе это кажется реальным, потому что ты ежедневно повторяешь это.

В.: Значит, я сотворю это себе из прошлого — а когда оно исчезает, остается только Сейчас, этот момент.

К.: Тогда ты больше ничему не даешь определений: это пол, это одеяло, это стул. Это смерть.

В.: Но тем не менее, ведь эти различия...

К.: Их нет в Сейчас. Переживанию требуется время.

В.: Но этот стул ты же, вероятно, тоже видишь, или как?

К.: Это видение.

В.: Но ты же видишь разных людей.

К.: Я вижу различия, но не различных людей.

В.: О — ты видишь различия?

К.: А что в этом не так? Я вижу различия и понимаю: различия существуют только во времени, когда есть идея отделенности. Они зависят от Бытия. И единственно Сущностное, что есть здесь и сейчас, это Бытие. Все остальное - фикция! Ты есть Бытие, которое в этом вечном Сейчас, глядя в себя, переживает самое себя. Это твоя реальность. Самореализация. Суть всего познает себя во всем. Формы — это мимолетные тени внутри этого.

В.: Да, это я чувствую. Я как раз пытаюсь...

К.: Я знаю: ты хочешь сделать это своим переживанием.

В.: Полностью прочувствовать этот момент — это невозможно?

К.: Кто задает сейчас этот вопрос? Любой вопрос существует во времени. В вечном Сейчас нет вопросов. Ну так и кто его задает? Бытие или некий объект во времени и пространстве?

В.: Скажем так: вопрос просто возник.

К.: Хороший ответ. Твоему просветлению ничего не стоит поперек дороги.