К вопросам о самореализации

Объявление

Форум переехал ----> http://selfrealization.info

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Притчи

Сообщений 111 страница 120 из 123

111

Даже тысяча лет бесполезна

Царь Яяти умирал. Ему было уже сто лет. Пришла Смерть, и Яяти сказал:
— Может быть, ты заберёшь одного из моих сыновей? Я ещё не пожил по-настоящему, я был занят делами царства и забыл, что должен буду покинуть это тело. Будь сострадательной!
Смерть сказала:
— Ладно, спроси своих детей.
У Яяти была сотня детей. Он спросил, но старшие уже стали хитроумными. Они выслушали его, но не сдвинулись с места. Самый молодой — он был очень юн, ему исполнилось всего шестнадцать лет — подошёл и сказал: «Я согласен». Даже Смерть почувствовала к нему жалость: если столетний старик ещё не пожил, то что же говорить о шестнадцатилетнем мальчике?
Смерть сказала:
— Ты ничего не знаешь, ты — невинный мальчик. С другой стороны, твои девяносто девять братьев молчат. Некоторым из них по семьдесят лет. Они стары, их смерть скоро придёт, это вопрос нескольких лет. Почему ты?
Юноша ответил:
— Если мой отец не насладился жизнью за сто лет, как я могу надеяться на это? Всё это бесполезно! Для меня достаточно понимать, что если мой отец не смог нажиться на свете за сто лет, то и я не наживусь, даже если проживу сто лет. Должен быть какой-то иной способ жить. С помощью жизни, похоже, нельзя нажиться, так что я попробую достигнуть этого с помощью смерти. Позволь мне, не твори препятствий.
Смерть забрала сына, и отец жил ещё сто лет. Затем Смерть пришла вновь. Отец был удивлён:
— Так быстро? Я думал, что сто лет — это так долго, нет нужды волноваться. Я ещё не пожил; я пытался, я планировал, теперь всё готово, и я начал жить, а ты пришла снова!
Так происходило десять раз: каждый раз один из сыновей жертвовал своей жизнью, и отец жил.
Когда ему исполнилась тысяча лет, Смерть снова пришла и спросила Яяти:
— Ну, что ты думаешь теперь? Я снова должна забрать одного сына?
Яяти сказал:
— Нет, теперь я знаю, что даже тысяча лет бесполезна. Всё дело в моём разуме, и это не вопрос времени. Я снова и снова включаюсь в одну и ту же суету, я стал привязанным к пустой трате бытия и сущности. Так что это теперь не помогает.

112

Жизнь вечна

Перед смертью Рамакришна не мог ни есть, ни пить. Видя эти страдания, Вивекананда упал к его ногам и сказал:
— Почему ты не попросишь Бога, чтобы он забрал твою болезнь? По крайней мере, ты можешь сказать Ему: «Позволь мне хотя бы есть и пить!» Бог любит тебя, и, если ты попросишь Его, произойдёт чудо! Бог освободит тебя.
Остальные ученики тоже стали умолять его.
Рамакришна сказал:
— Хорошо, я попробую.
Он закрыл глаза. Его лицо наполнилось светом, и слёзы потекли по его щекам. Вся мука и боль внезапно исчезли с его лица. Через некоторое время он открыл глаза и посмотрел в счастливые лица своих учеников. Наблюдая за Рамакришной, они думали, что случилось что-то чудесное. Они решили, что Бог освободил его от болезни. Но в действительности чудо было в другом.
Рамакришна открыл глаза. Некоторое время он был в экстазе и не мог говорить. Затем он сказал:
— Вивекананда, ты дурак! Ты предлагаешь мне делать глупости, а я простой человек и всё принимаю. Я сказал Богу: «Я не могу есть, я не могу пить. Почему Ты не позволишь мне делать хотя бы это?» И Он ответил: «Почему ты цепляешься за это тело? У тебя много учеников. Ты живёшь в них: ешь и пьёшь». И это освободило меня от тела. Ощутив эту свободу, я заплакал.
Перед смертью его жена Шарда спросила:
— Что мне делать? Должна ли я ходить в белом и не носить украшения, когда тебя не станет?
— Но я никуда не ухожу, — ответил Рамакришна. — Я буду здесь во всём, что тебя окружает. Ты сможешь видеть меня в глазах тех, кто любит меня. Ты почувствуешь меня в ветре, в дожде. Взлетит птица — и внезапно ты вспомнишь меня. Я буду здесь.

113

Пожар и дождь

Притча от Пападжи

В хижине с тростниковой кровлей жил один садху. Однажды он готовил себе обед из риса на костре. Он на некоторое время отлучился, а когда вернулся, то увидел толпу людей, заливающих водой его хижину и вытаскивающих из огня, охватившего его жилище, немногочисленные его пожитки. Тогда он схватил свои вещи и бросил их обратно в огонь. Вскоре пошёл дождь и огонь начал затихать. Садху отправился к реке и стал носить из неё воду в вёдрах, выливая её на хижину. Некоторые соседи поинтересовались, почему он вначале бросил свои вещи в огонь, а теперь пытается потушить пламя. Он ответил:

— Лишь раз в жизни случается пожар, который сжигает твой дом дотла. Я был так счастлив по этому поводу, что отдал огню всё, чтобы не обижать его. Теперь же пошёл дождь, и я ношу воду, чтобы поддержать его.

114

Акутагава Рюноскэ. Святой

     В  старину жил  один человек. Он пришел в  город  Осака  наниматься  на
службу. Полное  его имя неизвестно, и поскольку он пришел  из деревни, чтобы
поступить в услужение, его называли, говорят, просто Гонскэ.
     Пройдя за занавеску конторы по найму слуг,  Гонскэ обратился с просьбой
к чиновнику, сосавшему трубку с длинным чубуком.
     -  Господин чиновник,  я  хочу стать святым.  Определите меня  на такое
место, где бы я мог им стать.
     Чиновник так и остался сидеть, не в  силах произнести  ни слова,  будто
его хватил солнечный удар.
     - Господин чиновник! Не слышите, что  ли? Я хочу стать святым и поэтому
прошу подыскать мне подходящую службу.
     Чиновник наконец пришел в себя.
     -  Искренне  сожалею,  -  промолвил  он,  снова принимаясь сосать  свою
трубку, -  но дело в том, что  в  нашей  конторе еще ни  разу не приходилось
определять кого-нибудь в святые. Может быть, вы обратитесь в другое место?
     Но  Гонскэ,  с  недовольным  видом  выставив вперед  колени,  обтянутые
светло-зелеными штанами, стал протестовать.
     - Что-то вы не то говорите. Разве вы не знаете, что написано на вывеске
вашей  конторы? Разве не говорится там:  "Определяем на любую службу"? А раз
пишете "на любую", значит, и должны устраивать на любую, какую бы от вас  не
потребовали. Или ваша вывеска только для того, чтобы людей обманывать?
     Действительно, если взглянуть на дело с этой стороны, то  у Гонскэ были
все основания возмущаться.
     -  Нет,  на  нашей  вывеске  все сущая правда, - поспешил  уверить  его
чиновник. - И если  уж вы непременно хотите,  чтобы мы подыскали вам службу,
где можно стать святым, зайдите завтра. А мы  постараемся сегодня разузнать,
нет ли поблизости чего-нибудь подходящего.
     И чтобы хоть как-нибудь оттянуть время, чиновник принял просьбу Гонскэ.
Но откуда было  ему знать, на какой службе можно выучиться  ремеслу святого?
Поэтому,  едва выпроводить  Гонскэ, чиновник сразу  же  отправился к лекарю,
жившему неподалеку. Изложив ему суть дела, он обеспокоенно спросил:
     - Как же быть? Не знаете ли вы, сэнсэй, куда лучше определить человека,
чтобы он выучился на святого?
     Такой вопрос, естественно, и лекаря поставил в тупик.  Некоторое  время
он сидел, скрестив руки, тупо уставившись на сосну во дворе. Но тут вступила
злая  жена  лекаря,  по  прозвищу  Старая  Лиса,  которая  слышала   рассказ
чиновника:
     - А вы его  к нам присылайте. В нашем доме он за два-три года наверняка
узнает все, что нужно, чтобы стать святым, - уверила она чиновника.
     - Да что вы говорите?  -  обрадовался тот. - Как хорошо, что я  зашел к
вам!  Премного  благодарен!  Я всегда чувствовал, что  у  вас, врачей,  есть
что-то общее со святыми!
     И невежественный чиновник, отвешивая поклон за поклоном, удалился.
     Лекарь  с  кислой миной  выпроводил  чиновника,  а  затем  обрушился  с
проклятиями на жену:
     -  Что за  чушь  ты  тут  нагородила?  Вообрази,  что будет, если  этот
деревенщина поднимет скандал, убедившись, что, сколько бы лет он ни прожил у
нас, никакого секрета бессмертия не узнает?
     Однако жена и не думала оправдываться.
     - Помолчал бы лучше. С таким честным  дураком, как ты, в этом  жестоком
мире  и на чашку риса  не заработаешь,  - презрительно усмехаясь, парировала
она упреки мужа.
     Итак,  на следующий день,  как и  было  договорено,  бывший деревенский
житель  Гонскэ в сопровождении чиновника явился в дом лекаря. На этот раз на
нем  было хаори с гербами, - наверное, он считал, что  так и полагается быть
одетым,  когда приходишь в первый раз  знакомиться, - и  теперь он  по  виду
ничем не отличался  от простого крестьянина. Как раз этого-то, видимо, никто
и  не ожидал.  Лекарь  так и  уставился на  Гонскэ,  словно  перед  ним  был
диковинный зверь  из  заморских краев. Пристально глядя  в глаза  Гонскэ, он
подозрительно спросил:
     -  Говорят,  ты  хочешь  стать  святым.  А почему, собственно,  у  тебя
появилось такое желание?
     -  Да  никакой  особой причины  нет.  Просто, глядя как-то  на Осакский
замок, я подумал,  что даже  такие  выдающиеся люди,  как Тоетоми Хидэеси, в
конце  концов  все-таки умирают. Выходит, что человек, как бы ни велики были
его дела, все равно умрет.
     - Значит,  ты готов  выполнять любую работу, только бы стать  святым? -
воспользовавшись моментом, вмешалась в разговор хитрая лекарша.
     - Да, чтобы стать святым, я согласен на любую работу.
     - Так поступай ко мне на службу сроком на двадцать лет, и  на последнем
году я обучу тебя искусству святого.
     -  Да что вы говорите? Вот уж счастье-то мне  привалило!  Премного  вам
благодарен.
     - Но все двадцать лет ты будешь за это служить мне, не получая ни гроша
платы.
     - Хорошо, хорошо, я согласен!
     С той поры Гонскэ двадцать  лет  работал  на лекаря. Воду носил.  Дрова
колол. Обед варил. Дом и двор подметал. И вдобавок таскал ящик с лекарствами
за лекарем, когда тот выходил из дому. И при этом он ни разу не попросил  ни
гроша за  свою службу.  Такого  бесценного слуги  не сыскать  было  во  всей
Японии.
     Но вот  прошло наконец  двадцать  лет, и  Гонскэ, надев, как и в первый
день своего прихода, хаори с гербами, предстал перед хозяином и хозяйкой. Он
почтительно поблагодарил их за все, что они для него сделали в эти прошедшие
двадцать лет, и сказал:
     -  А  теперь  мне хотелось  бы,  чтобы  вы, по нашему  давнему уговору,
научили меня искусству святого - быть нестареющим и бессмертным.
     Просьба  Гонскэ  привела  лекаря  в  замешательство:  он не  знал,  что
ответить  слуге.  Ведь нельзя же  теперь,  после  того как  Гонскэ прослужил
двадцать лет, не получив ни гроша, сказать ему, что,  мол, искусству святого
они научить его не могут. Ничего не оставалось лекарю, как холодно ответить:
     - Это ведь не я, а моя жена  знает секрет, как стать святым.  Пусть она
тебя и научит.
     И сказав это, лекарь отвернулся от Гонскэ.
     Однако жена его и глазом не моргнула.
     - Что ж, я научу тебя секретам святого, но ты должен будешь исполнить в
точности все, что  я тебе  велю,  как бы  трудно это ни  было. Если же ты не
исполнишь хотя бы один мой приказ, ты не только не станешь святым, но должен
будешь служить  мне без всякой  платы еще двадцать лет. Иначе тебя постигнет
страшная кара, и ты умрешь.
     - Слушаюсь! Я  постараюсь в  точности исполнить все,  что  вы  изволите
приказать как бы трудно это ни было.
     Гонскэ, радуясь всей душой, ждал, что прикажет ему сделать хозяйка.
     - В таком случае заберись  на сосну, что  растет во дворе, - последовал
приказ лекарши. Разумеется,  она не могла знать ни какого секрета, как стать
святым. Просто она хотела, наверное дать Гонскэ  очень трудный, невыполнимый
приказ  и заставить его служить задаром еще двадцать лет. Однако едва Гонскэ
услышал слова хозяйки, как тот час же вскарабкался на сосну.
     -  Выше! Еще, еще  выше! - командовала лекарша, стоя на  краю веранды и
глядя на Гонскэ, взбиравшегося на дерево.
     И вот уже хаори  Гонскэ с гербами развевается на самой верхушке высокой
сосны, растущей во дворе дома лекаря.
     - Теперь отпусти правую руку!
     Гонскэ, изо всех сил уцепившись левой  рукой за  толстый сук, осторожно
разжал правую руку.
     - Теперь отпусти левую руку!
     -  Эй, подожди! - раздался голос лекаря. - Ведь стоит этому деревенщине
отпустить левую  руку, как он тут же шлепнется на землю. Там ведь камни, ему
наверняка не уцелеть.
     И на веранде появился лекарь со встревоженным лицом.
     - Не суйся не в свое дело! Положись во всем на меня. ...Так отпускай же
левую руку.
     Не успели замолкнуть эти слова лекарши, как Гонскэ, собравшись с духом,
отпустил и  левую руку. Что  ни  говори, трудно рассчитывать, чтобы человек,
взобравшийся на самую верхушку дерева, не упал,  если отпустит обе руки. И в
самом  деле, в  тот  же  миг фигура Гонскэ в  хаори с гербами  отделилась от
вершины  сосны. Но, оторвавшись от дерева, Гонскэ вовсе не  думал  падать на
землю  -  чудесным образом замер  он неподвижно  среди светлого неба, словно
кукла в спектакле "дзерури".
     -  Премного  вам  благодарен  за  то,  что  вашими заботами  и  я  смог
причислиться к лику святых.
     Произнеся  с  вежливым  поклоном эти слова,  Гонскэ спокойно зашагал по
синему небу и,  удаляясь  все  дальше  и  дальше, скрылся  наконец в высоких
облаках...
     Что  потом стало с  лекарем и его женой,  никто не знает. Сосна же, что
росла  во дворе их  дома, прожила еще долго. Говорят, что сам Тацугоро  Едоя
велел специально пересадить это огромное, в четыре  обхвата,  дерево в  свой
сад, чтобы любоваться им, когда оно покрыто снегом.

115

Великое искусство

Одного художника император попросил написать Гималаи на стенах его дворца. Художник был Мастером дзэн; он сказал, что ему нужно для этого три года жить в Гималаях. Император спросил:
— Это займёт у тебя три года?
Художник ответил:
— Я прошу минимум времени, потому что, пока я не стану частью Гималаев, я не смогу написать их. Мне нужно пойти туда и раствориться в них.
По прошествии трёх лет он вернулся и расписал стену в три дня. Император пришёл посмотреть. Это было чудо! Он никогда не видел такие прекрасные горы. Даже настоящие Гималаи были немного бледнее в сравнении с ними. Он долго стоял и любовался, а потом заметил:
— Здесь я вижу тропинку, куда она ведет?
Художник ответил:
— Мы можем пойти посмотреть.
Они пошли и больше не вернулись…

116

Мастер предупреждал, что всегда существует опасность замены Реальности какой-нибудь концепцией или определением.
Один ученый спросил Мастера:
— Говоря о БЫТИИ, сэр, вы имеете в виду вечное, трансцендентальное бытие или преходящее, случайное?
В задумчивости Мастер закрыл глаза. Затем он открыл их и обезоружил своим ответом:
-Да!
Позже он пояснил:
— Как только вы даете Реальности определение, она перестает быть Реальностью.
— Даже когда вы называете ее «Реальность»? — спросил дотошный ученик.
— Даже тогда. Даже когда ты называешь ее «она».

117

«Ничто не существует»

Ямаока Тесю, будучи молодым учеником Дзен, посещал одного учителя за другим. Однажды он пришел к Докуону из Секоку.

Желая показать свои знания, он сказал: «Разум, Будда, чувственное бытие, в конце концов не существуют.Истинная природа явлений — пустота.

Не существует ни воплощения, ни заблуждений, ни мудрости, ни посредственности. Ничто нельзя дать, ничего нельзя взять.»

Докуон, который спокойно курил, ничего не сказал.

Внезапно он сильно ударил Ямаоку бамбуковой трубкой. Юноша очень разозлился.

«Если ничего не существует, — спросил Докуон, — откуда же эта злость?»

118

Проведя долгое время в странствиях, монах Яншань вернулся, чтобы навестить своего учителя, наставника Вэйшаня.
— Да, давно не виделись, — приветствовал его учитель Вэйшань. — Чем ты занимался всё это время?
— Я вспахал клочок земли и посадил туда семя, — ответил Яншань.
— Судя по всему, ты время впустую не тратил, — одобрил учитель.
— Учитель, а чем вы были заняты? — поинтересовался Яншань.
— Днём — ел, ночью — спал! — прямо ответил Вэйшань.
— О, у вас, учитель, всё это время тоже не было ни одной свободной минуты! — с почтением произнёс Яншань…

119

ДВЕРЬ ШИ... За всю историю известно очень мало мастеров Дзен женского пола, но прецеденты все же были. Одним из таких мастеров была знаменитая мастер Ши. К ней приходили за советом даже величайшие мастера Дзен, но учеников у нее не было, потому что никто не верил, что женщина может быть мастером Дзен.
Рядом с мастером Ши жил не менее знаменитый мастер Танда. У него было много учеников и все они, как и сам мастер любили розыгрыши. Однажды ученикам мастера Танда пришло в голову разыграть мастера Ши и в один прекрасный день один из них пришел к мастеру Ши.
- Чего ты хочешь? – спросила она, узнав в пришедшем ученика мастера Танда.
- Госпожа, – начал ученик, – я хочу чтобы ты помогла мне постигнуть Дзен.
- Я не беру кого попало в ученики, – ответила Ши.
- Что же я должен сделать? – спросил гость.
- Разгадай загадку.
- Загадывайте, госпожа.
Ши повела ученика в пустую комнату, в которой не было ничего кроме входной двери.
- Если ты выйдешь из этой комнаты, не трогая дверь, то я возьму тебя к себе в ученики, – с этими словами Ши вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Ученик мастера Танда остался в комнате один. Он окинул взглядом абсолютно пустую комнату, подумал, но так и не смог ничего придумать, а потому он сел и стал ждать.
Тем временем, другие ученики мастера Танда ждали итога розыгрыша. Они долго наблюдали за домом Ши, но так и не дождались своего товарища, а потому решили послать к Ши еще одного человека.
- Ты тоже хочешь стать моим учеником? – с порога спросила Ши.
- Нет, – ответил тот, – я пришел за своим другом. Он зашел в твой дом, но так и не вышел из него.
- Я задала твоему другу загадку, которую он решает. Если хочешь, ты можешь помочь ему, но тогда и тебе придется принять ее условия.
Ученик мастера Танда согласился и в итоге оказался все в той же комнате вместе со своим другом.
Со временем в этой пустой комнате по той же схеме оказались все ученики мастера Танда.
Сам мастера Танда был занят своими делами, когда происходило все это и вернувшись домой, был немного удивлен тем, что все его ученики отсутствуют. Поскольку он был в курсе того, что они затеяли разыграть мастера Ши, то первым делом отправился к ее дому.
- Мастер Ши, – громко сказал с порога мастер Танда, так чтобы его речь услышали и его ученики, – похоже, будто мои ученики перепутали твой и мой дом.
В это время Ши подметала дом и лишь кивнула в ответ мастеру Танда, не отвлекаясь тем временем от своего занятия.
- И что же нам теперь делать? – спросил Танда
- В принципе, меня все устраивает, – пожав плечами, ответила мастер Ши, – а потому я, например, могу не делать ничего.
Стоит заметить, что ученики мастера Танда пробыли в таком добровольном заточении уже довольно долго. Они обсудили все возможные решения загадки, но так ничего и не придумали. Между тем, к ним уже начал подбираться голод, но и сдаться они тоже не могли себе позволить.
Какова же была радость учеников мастера Танда, когда они услышали голос своего мастера и его разговор с мастером Ши. Ученики стали кричать о том, что им задана загадка, которую они не могут разрешить.
И что за загадка? Я тоже хочу попробовать ее решить. – сказал Танда.
Ши кивнула и отвела мастера Танда в ту же комнату, где были его ученики. Она объяснила ему условия загадки, вышла и закрыла за собой дверь.
Мастер Танда посмотрел на всех своих учеников, улыбнулся и громко сказал. – Мастер Ши, я нашел ответ.
Ши подошла к двери и открыла ее. Танда вышел из комнаты и жестом предложил Ши снова закрыть дверь.
- А как же мы, мастер Танда? – закричали ученики в разнобой.
- Я нашел свой ответ, – сказал Танда, – теперь вы ищите свой.
С этими словами Танда развернулся и пошел к себе домой.
Мастер Ши догнала его и сказала
- Это было самое простое решение.
Танда кивнул.
- Зато очень эффективное, кроме того никто не пострадал, в том числе и дом. Когда я обучался, мне пришлось копать тунель, но тунель обвалился и дом пострадал.
- А мне пришлось сжечь дом учителя, – призналась Ши.
И тут два мастера рассмеялись.http://cs313324.vk.me/v313324750/2c60/dFTWgkZeXiw.jpg

120

Через девять лет пребывания в Китае Бодхидхарма решил вернуться в Индию. Он позвал своих четырёх учеников и сказал:
— Выразите суть учения в одном высказывании, чтобы я мог судить о том, как вы поняли меня.
Первый ученик произнёс: «Сострадание, я вижу суть учения в нём».
Бодхидхарма сказал:
— Ты имеешь мои кости.
Второй ученик сказал: «Быть осознающим; именно в этом определении отражается основная суть».
Бодхидхарма сказал:
— Ты имеешь мою плоть.
Третий сказал: «Суть учения нельзя выразить словами».
Бодхидхарма сказал:
— Ты имеешь мозг моих костей.
Он повернулся к четвёртому. В глазах ученика стояли слёзы, и он пал к ногам Учителя. Бодхидхарма поднял его, встряхнул и снова задал вопрос:
— В чём суть религии?
Ученик молчал, и только слёзы текли по его щекам, слёзы радости и благодарности. И ни единого слова. Бодхидхарма обнял его и сказал:
— Ты имеешь всего меня! Теперь я уйду спокойно, зная, что после меня здесь останетесь вы.

http://cs317116.vk.me/v317116251/77ee/KCps1FKO68g.jpg